Ни хрупкие тени Японии
Похоронное звучание последней вечери превосходит для героя любые далёкие красоты. Предсмертное мелькание жизни становится основой мрачной пляски, соединяющей гибель и удачу.
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Похоронное звучание последней вечери превосходит для героя любые далёкие красоты. Предсмертное мелькание жизни становится основой мрачной пляски, соединяющей гибель и удачу.
Ночное впечатление складывается из запахов трав, звёзд, речного шума и любовного шёпота. Перечень завершается близостью желанных губ, превращающей пейзаж в единое чувственное …
Жизнь уподоблена долгому вязанию в ожидании неизвестного гостя. Его приход обещает одним движением распустить всё созданное человеком.
Предчувствие собственной смерти обращено к близкому человеку как просьба о памяти. Слёзы превращены в жемчужное ожерелье, которое должно сохранить связь после похорон.
Герой воображает собственную смерть и поведение близких у гроба. Простая забота любимой оказывается важнее разговоров друзей о сокровенной мудрости.
Воспоминание о римской прогулке соединяет розу, реквием и тоскливый жест близости. Причина расставания угадывается в глубоком различии двух родных миров.
Христос показан одновременно слугой и Господином, принявшим земную скорбь и умывшим ноги усталым. Финальная строка подчёркивает его еврейское происхождение как неотъемлемую часть …
Известие о прогулке любимого с другой вызывает видение далёкого берега и белых перьев. Повтор образа ветра передаёт незащищённость дома и сердца перед …
Осенние фавны и девы пробуждаются к пляске при появлении увенчанного хмелем бога. Вино, бубны, флейты и пурпур виноградных соков создают картину языческого …
Начало поэмы соединяет горестное раздумье с любовью к большой стихотворной форме. Призыв к Эрато просит благословить скромный рассказ о жизни и любви.
Поэт признаёт независимость своего творчества от размера аудитории. Радость необычных рифм и личная потребность писать важнее внешнего признания.
Военные сводки и гибель бойцов ставят вопрос об уместности поэзии среди бойни. Отрывок утверждает, что обращение к Музе сохраняет смысл и во …
Отрывок противопоставляет гибель героев и государств бессмертию поэзии. Гомер становится доказательством того, что звучание лиры переживает историческую славу и тление.
Женский голос объясняет усталость трудом разлуки и долгими безуспешными поисками. Последняя просьба обращена к тому, кто один способен указать ей путь.
В час войны Россия призывается вспомнить прежние испытания и сопротивление врагам. Образ мирного плуга сменяется оружием и грозной решимостью защитить отчизну.
Привычная жизнь Парижа продолжается под давлением войны, тревог и вдовьего траура. Ночные огни, тьма улиц и голос Эйфелевой башни напоминают о всё …
Париж сравнивается с искусно построенными стихотворными и танцевальными формами. Внезапная весна и чувственная услада нарушают их строгость.
Холодный дождливый Париж мерцает огнями сквозь туманы и голые ветви. Городская толпа, освещённые фасады и тёплый запах жареных каштанов складываются в зимнюю …
Возвращение в Париж вызывает более острую любовь к его камням, дворам и набережным, чем в юности. Старый город хранит печаль, мечты и …
Предвесенние дни приносят телесную лёгкость и новое восприятие привычного. Даже надоевшая песня звучит как впервые услышанная.
Сияние драгоценного перстня вызывает тревожное благоговение. Его сокровенная красота противопоставлена шумной и равнодушной базарной толпе.
Земная жизнь уподоблена выходу духа из тёмной пещеры в тесноту плоти. Телесная страсть не возвращает в вечность, а открывает дверь новому существу; …
Хрупкое тело и спрятанные лепестки алой лилии вызывают тревожную нежность. Красота соединена с болезненностью и сердечной тоской.
Плотовщики валят сосны, скрепляют плоты и сплавляются по бурным рекам. Картина тяжёлой подвижной работы дополнена свободным бытом их спутниц и вечерними встречами …
Мифическое плавание за золотым руном заканчивается предостережением. Посеянные драконьи зубы обещают не мирный урожай, а появление борющихся гигантов.
Пляска девушки собирает весёлую деревенскую публику. Поглядывания парня и зависть подруг завершаются ожиданием скорого сватовства.
Голодная девочка просит хлеба под окнами богатого дома. Её слёзы и холод противопоставлены безучастному веселью внутри.