Лежат они, написанные наспех
Стихи лежат, написанные наспех, тяжёлые от горечи и нег; героиня распята между любовью и любовью. Она слышит, что где-то грозы, но не …
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Стихи лежат, написанные наспех, тяжёлые от горечи и нег; героиня распята между любовью и любовью. Она слышит, что где-то грозы, но не …
Летний пейзаж рождает сладостное чувство беззаботного покоя. Мысль о подвиге нарушает это блаженство и оставляет двусмысленную тревогу.
Уход от дорогого порога превращается в освобождение от груза прошлого. Бесприютность принимает форму дерзкого доверия к ветрам и кочующему небу.
Раненая лисица возвращается к норе после выстрела и постепенно теряет силы. Зимний пейзаж передаёт её страх и телесную боль.
Воображаемое обращение к Байрону превращает забвение в ревнивый допрос. Детские жесты нежности оживают как доказательства утраченной близости.
Комические куплеты: пьяный герой возвращается домой и спорит с Луной, которая будто бы корчит ему рожи. В припеве он называет её пьяной …
Образ старого льва соединён с покоем после исполненного труда. Ангел хранит его силы и ведёт к благословенному отдыху под защитой Бога.
Пышным страстям романов противопоставлена простая трагедия двоих любящих. Физическая близость не отменяет несоединимости душ и взаимного одиночества.
Мёд с ароматом сирени возвращает поэту ощущение весны и душевной щедрости. Воображаемые освобождения, прощение и любовные стихи выражают преобразующую силу простого дара.
Грозовой свет и ангельский образ соседствуют с болезненным ощущением непричастности к Божьему огню. Герой словно узнаёт знаки очищения, но не чувствует, что …
Герой называет себя метеоритом, чужим земной вере и сердечной уверенности. Его падение и неподвижность выражают отчуждение и бесплодный протест.
Народный образ Миколы соединяет святого странника с русским сельским пейзажем. Его кротость и усталость делают небесную помощь близкой земной жизни.
Мёртвая невеста обращается к ожидающему её жениху из тихого зелёного рая. Воображаемые превращения должны облегчить ему страх и разлуку.
Сожаление о чужой жизни связано с возможностью остаться без любви. Высшее счастье понимается как способность самому одарить другого счастьем.
Простое возвращение к любимому человеку приносит покой и тихую радость. Любовь оказывается достаточным счастьем, не требующим иных даров.
Французская сдержанность и любовь к форме рассматриваются с восхищением и отчуждением. Парижское искусство предстаёт торжеством изящества, переходящего в искусственность.
Герой утверждает незаменимость пережитой любви. Уверенность в её святой силе даёт ему спокойное чувство внутреннего торжества.
В тёмной большой комнате героиня не находит сил ни работать, ни читать. Звон маленьких колокольчиков вызывает образ далёкого стада в горах и …
Героиня готова принять болезни и лишиться самых дорогих даров. Её молитва обращена к спасению тёмной России.
Трёхцветное знамя зовёт живых навстречу небывалому. Зелёное, белое и алое соединены с приветствием молодости, правды и свободы.
Любовный портрет соединяет нежность, жестокость и скрытую обиду. Игра уменьшительных имён и противоречивых образов удерживает восторг перед непостижимой любимой.
Набатный звон зовёт защитников на бой против врага, разоряющего мирные сёла. Повторяющиеся удары колокола объединяют картины насилия с гневным призывом к сопротивлению.
Поэт обращается к высшей силе, ввергшей народы в кровавую борьбу и сделавшей его свидетелем противоречий. Он просит способности принять непостижимое и увидеть …
Накануне больницы герой мучительно переживает расставание с любимой. Обещание верности не успокаивает лихорадочного страха перед неизвестным.
Вечерняя деревня оживает от стремительного бега тройки. Звуки бубенцов, весенние зори и удаль парня создают праздничную картину.
Творческий дар требует безоглядно отдавать свежесть слова и чувство людям. Эта отдача не защищает художника от насмешки учеников и равнодушия толпы.
Ночное небо и болотные звуки усиливают одиночную тоску героя. Желание зажечь леса звездой завершается фантазией о гибели и вознесении.