Стихи Серебряного века

В чем найти покой забвенья?

Герой спрашивает, где найти забвение от скорбей, и видит перед собой гибель обреченной страны. Стон, плач и хохот Сатаны создают мрачную картину …

Вчера мы солнце хоронили…

Закат превращён в воображаемый обряд похорон солнца. Первоначальная весёлая пляска сменяется священной печалью и наступлением темноты.

Вчера ты в этой жизни жил…

Черты современного близкого узнаются в изображении человека далёкого века. Сходство портрета превращается в дерзкое свидетельство неуничтожимости жизни перед лицом смерти.

В чёрной пещере жарко пылает

В тёмной пещере заключённые сбрасывают цепи и готовят выход из темницы. Ритм молота, огонь и коллективная решимость превращают мрак в пространство уже …

В Черноморье

Знойный день на черноморском берегу: спящее море, тени миндалей и чинар, суровые горы, вал, бьющий в скалы, и небо, слившееся с морем.

В чертоге

В чужом подъезде

Двое бездомных укрываются в чужом подъезде. Внезапное телесное влечение превращается в тяжёлое переживание болезненной страсти.

Выбор

Выбор (Коль не изведал ты вершин)

Вы говорили мне о смерти; да, у вас

Разговору о гибели противопоставлены хвала каждому часу и внимание к земной жизни. Слова странствующего брата раскрывают молитву как живое движение среди полей.

Вы заперли нас под унылые своды

Люди, выросшие в заключении, заявляют своим угнетателям о силе и жажде свободы. Надвигающаяся гроза становится образом возмездия, которого сами тюремщики уже боятся.

Вызвездило. Месяц в дымке скрыт

Ночь со звёздами: месяц скрыт в дымке, снега горят внутренним огнём. Герой следит за звёздными паутинами, хочет сплести из них мережу и …

Выздоровление

Окончание лихорадки возвращает героя к безрадостной повседневности. Уход болезненного сна переживается как утрата покрова над духовно пустой жизнью.

Выздоровление

Голос призывает ветер и вихрь унести скуку и страдание, сменить жалобу на движение и полет. Выздоровление здесь переживается как тревожная, но желанная …

Вызов

Довольно бряцать на кимвалах умерших религий и носить вериги веков, быть вечно в букве и в книге. Герой в бунте, оставляет себе …

Вы носите любовь в изысканном флаконе…

Любовь адресатки уподоблена изысканным духам в хрустальном флаконе. Повторы роз, глаз и шёпота соединяют чувственную близость с устойчивой памятью о сказанном.

Вы помните былые дни

Изгнанник возвращается памятью к праздничной жизни дореволюционного Петербурга. Перечень городских впечатлений соединяет культурную славу, любовные встречи и боль невозвратимой утраты.

Вы, снежинки, вейте

Короткое обращение к снежинкам соединяет просьбу о пощаде с признанием их общей силы. Множество лёгких существ способно занести город и заковать его …

Высокая свеча

Шуршит Океан, падают золотые звёзды и снежинки Сентября, свеча уменьшается, горя. Говорящий вспоминает летние светлые утра и вечера, нижет памятки как янтари, …

Высоты

Вышние знамения

В Элладе

Четыре части переносят читателя в ночную Элладу с морем, садами и храмами, а затем разыгрывают историю Елены и Париса. Красота пейзажа и …

В этих бледных снегах мне не видно пути…

Одинокий человек теряется среди бледных снегов и неподвижной ночной тишины. Отсутствие звёзд и видимого пути усиливает мучительный страх не найти направления.

В этой жизни нет счастья разве?..

Сомнения в ценности земной жизни сменяются ожиданием иного существования за огненной границей. Герой воображает сознание, которое продолжит видеть и слышать мир после …

В этой жизни смутной

В смутной жизни за минутный восторг ждёт долгая скорбь; радость совершенства смешана с тоской. Есть одно блаженство - мертвенный покой, потому жажду …

В эту лунную ночь

Лунное свидание наполнено любовью, которую трудно выразить словами. Наступающий рассвет прерывает благодатный миг и обещает возвращение дневной тоски.

В. Я. Брюсову

Героиня отвечает Брюсову: можно улыбнуться её «окну» или причислить к шутам, но острых чувств и нужных мыслей Бог ей не дал. Теперь …

Вязь

Вянут настурции на длинных жердинках…

Знойное, увядающее лето становится средой одинокого и тревожного созерцания. Предчувствие изгнания из его пространства соединяет пейзаж с ожиданием неволи и душевного истощения.

В ярких брызгах

Волшебный голос отождествляет себя со змеем, огнём и феем. Творческое своеволие делает слова и сновидения источником мгновенного преображения мира.