Стихи Серебряного века

Триолет (Мне что-то холодно… А в комнате тепло)

Тропами тайными, ночными

Трубите в траурные трубы

Короткое траурное обращение фиксирует окончательность смерти. Закрытые зеркала, креп и трубы усиливают грубое звучание последнего сообщения об утрате.

Трясина

Ты отошла, и я в пустыне

У К. М. Фофанова

Утро (Молчи, склони свое лицо)

Обращение к женщине превращает рассвет в продолжение ночного страха. Застывшие лица и гроб создают образ мёртвой близости, которую не оживляют слова.

Храм солнца

Цветку Ивановой ночи

Недостижимому чудесному цветку противопоставлен прощальный костёр героя. Ожидание, утрата дорогого и тонкий аромат ночи создают образ болезненного расставания.

Цу-Сима

Морская катастрофа Цусимы раскрывается через растерянные волны, обломки и кровь гибнущих людей. Зрелище мучения соединяется с образом направленного против угнетающей силы удара …

Чалма на мудром — как луна

Чёртовы качели

Чёрт раскачивает героя над рекой, превращая движение в мучительную зависимость. Качание всё ускоряется, а ожидаемое падение обнажает страх неизбежной смерти.

Что видели птицы

Чужбина-Родина

Отдых на чужбине не освобождает героя от мучительной привязанности к родной земле. Берёзы, дождь и поля воплощают одновременно отверженную и святую родину.

Эпитафия

Плач по умершему юному возлюбленному возвращает подробности его красоты и изящества. Сравнение с Аполлоном у гроба Гиацинта передаёт чувство невосполнимой утраты.

Я в дольний мир вошла, как в ложу

Я ведал

Повтор «Я ведал» обрамляет ряд необычных имён природных и сказочных сил. Словесная цепь связывает неистощимость огня, воды, поля и девичьего начала с …

Я иду дорогой скорбной в мой безрадостный Коктебель

Возвращение в Коктебель окрашено скорбью и торжественной близостью к земле. Весенние горы, миндаль, соль волны и полынь складываются в образ родного края …

Я ухо приложил к земле

1909

Chanson coquette

Nocturne (Сон лелея, лиловеет запад дня)

Безотрадная жизнь

Бессмертие

Валкирия

Уставший воин просит у судьбы тишины, но явление валькирии вновь пробуждает боевую страсть. Отдых оказывается невозможен перед завораживающей силой кровавого сражения.

Ванда. Октавы

Вечер

Ожидание Аманды и память о прощальном поцелуе растворяются в вечернем свете. Отплывая от веранды, герой хранит тайну любви и едва уловимые детали …

Вечер. Тени

Вечерняя неподвижность обрывается бегом мальчика и резким окликом. Словесные созвучия и необычное противопоставление правого и левого передают ощущение зыбкой, подвижной сцены.

Вешний звон (Триолеты)

Вино