Стихи символизма

Итальянец в красном жилете

Итальянский певец исполняет песню в уютном кабинете на фоне заката. Красный жилет объединяет музыкальную сладость с пламенеющим вечерним светом.

Каждый год я болен в декабре

Декабрьская тьма переживается как ежегодная болезнь и приближение смерти. Герой сравнивает себя со зрелым колосом, брошенным в демонской игре.

Какая нежная интимность

Туман, приникший к земле, кажется выражением нежной близости. Тихий звук весла вызывает вопросы о том, кто в природном мире зовёт и отвечает.

Какая радость — по дорогам

Странник радуется босой дороге и лёгкой сумке. Смиренная простота движения соединяется со свободным сочинением певучих стихов.

Какая смена настроений!

Внутренний мир меняется между пламенем и холодом, покоем и волнением. Из этой противоречивой смеси складывается весь кубок жизни.

Как же огня не любить!

Герой славит огонь за способность превращать уродливое в прекрасное. Слияние души с пламенем становится для него оправданием прожитой жизни.

Как на куртине узкой маки

На закате сад полон маков, ароматных матиол и росной прохлады. Цветы и злаки словно разделяют желание ласки и вечернего отдыха.

Как ни грозит нам рок суровый

Угрозе судьбы противопоставлены заново вспаханные поля и новые всходы. Возобновляющаяся жизнь сохраняет силу даже перед суровым предчувствием.

Какое горькое питьё!

Мир переживается как горький напиток, в котором обманчивы любовь и слава. Повторы возвращают героя к чувству тщетности собственного томления.

Как растёт тревога к ночи

Как свершилось, как случилось?

Каменные домики, в три окошка каждый

Тихие каменные домики представлены как жилища людей, уже лишённых жажды и огня. Их спокойное довольство оборачивается неподвижным пленом и золой прежних стремлений.

К безвестным, дивным достиженьям

Юная устремлённость несёт героя к неизвестным достижениям и чужим планетам. Страсть и сверкание обещают воспламенить саму его судьбу.

Клинопись

К Северному морю

Кто же кровь живую льёт?

Повторяющиеся вопросы ищут того, кто проливает и пьёт живую кровь. Неназванный мучитель остаётся за пределами видимой сцены, усиливая ощущение ужаса.

Кто увидит искру? Виден только след

Неуловимую искру художник может передать только её быстрым следом. Горящие линии становятся тканью собственного видения зыбкого мира.

Купол церкви, крест и небо

Церковный купол и крест соединяются с небом и печальными полями. Земной пейзаж словно возносится к благодатной небесной тайне.

Ландыши, ландыши, бедные цветы!

Букет ландышей пробуждает радостный душевный огонь. Их белизна и аромат воспринимаются как безмолвное благословение и светлая мечта.

Ласкою утра светла

Светлая утренняя спутница не задержится и не уснёт в пустыне. Собранная ею роса становится ладаном для неизречённой святыни.

Лежали груды мха на берегу морском

Морской берег радует героев солью, светом и шумом волн. Рыжие груды мха кажутся обрезками волос и придают прогулке живую, чуть смешливую чувственность.

Лежу в траве на берегу

После дороги через поля герой отдыхает на ночном речном берегу. Плеск воды и зелёные блески туманного луга делают его покой созерцательным и …

Лес и в наши дни, как прежде

Лес хранит древние тайны даже в современности. Песня, леший и скрытое знание поддерживают ощущение непрерывного волшебного присутствия.

Либава, Либава, товарная душа!

Городу богатых вилл предъявлен упрёк в духовной пустоте. Стремление к прибыли подавляет жизнь и поселяется в ней кислой скукой.

Лиловый очерк снежных гор

Снежные горы исчезают в закатном тумане, а душа тоскует об утрате. Пленительный простор превращается в стену внутренней палаты мечты.

Листья бледные кружатся

Личины. Триолеты

Шестнадцать портретных триолетов показывают людей в бытовых, трагических и фантастических обликах. За конторским писцом, поэтом, танцовщицей и влюблённой женщиной открываются разные формы …

Лукавый хохот гнусных баб

Утренний насмешливый смех напоминает герою о вновь обретённом рабстве. Он видит впереди непомерно долгий путь, который должен пройти вопреки унижению.

Луна взошла, и дол вздохнул

Восход луны оживляет долину молитвенным вздохом росы. Мирный луг и море соединяются в странном сне с предчувствием грозного гула.

Любите, люди, землю, — землю

Герой призывает любить землю вместе с её зелёной тайной и отравами. Принятие тёмного земного начала становится для него сокровенным велением.