Стихи символизма

Люблю большие города

Герой признаётся в любви к шуму и разгулу больших городов. Даже скрытая угроза не отменяет их притягательности.

Любовь земная. Триолеты

Восемь триолетов соединяют телесную нежность с верностью, дарением и поэтическим предназначением. Птичья песня становится примером любви, способной преодолеть клетки и земные ограничения.

Малыш, отцу послушный

Трое детей по-разному обращаются с цветными воздушными шарами. Послушание, шалость и мечтательное созерцание складываются в маленькие портреты детского воображения.

Матово-нагие плечи

Портрет девушки построен вокруг обнажённых плеч и сброшенных лент. Запах мяты и ласковые речи студента усиливают чувственность короткой сцены.

Мерцает запах розы Жакмино

Запах розы, связанный с Михаилом Кузминым, наполняет тёмный уютный интерьер. Цветы, камин и кармин ковра создают чувственный портрет поэтического мира.

Мечта. Триолеты

Семь триолетов собирают картины тайного сада, леса, закатного света и ночной долины. Мечта ведёт человека к вершинам и позволяет вливать собственный свет …

Милая прохлада, — мгла среди полей

Прохлада полей и тишина сада обещают герою сладостный покой. Он просит небо не нарушать молниями его речную грёзу.

Моей свинцовой нищеты

Герой отказывается стыдиться своей неотступной бедности. Даже упрёки близкой женщины и оковы судьбы не заставляют его принять чужой суд.

Мои томительные дни

Герой переживает враждебность сограждан как томление, растянутое на дни. Россия оказывается источником брани, которая превращает ожидание в увядание.

Мой товарищ! мой товарищ!

Молодой босой красавец

Босой юноша встречает солнце утренней песней. Его смуглая радость воплощает открытое жизнелюбие и доверие новому дню.

Моя далёкая, но сердцу близкая

Герой утешает далёкую любимую и просит легко принять недолгую разлуку. Опыт странствий учит его не отдавать сердце преходящей горечи.

Моя душа тверда, как сталь

Стальная душа противостоит железным веригам. Печаль не уничтожает её, а становится звенящим голосом внутренней твёрдости.

Мы забыты, одни на земле

Над Иматрой

Надо жить с людьми чужими

Герой считает себя чужим среди любых людей. Повторение неизбежного соседства усиливает замкнутость человека, который признаёт своим только себя.

Надпись

Над плёсом маленькой реки

Молодая колдунья гадает на речном берегу и кого-то ждёт. Горящие глаза и тихий шёпот превращают спокойное место в пространство тайны.

Над Северным морем

На него ещё можно смотреть

Низкое неяркое солнце ещё позволяет смотреть на себя прямо. Облака раздваивают его медный облик, пока дорога остаётся без теней.

Натянулись гитарные струны

На щеке прекрасной будетлянки

Раскрашенное лицо футуристки превращается в яркое уличное зрелище. Насмешливый портрет соединяет лиловые пятна, зелёную луну и декоративные поганки.

Неживая, нежилая, полевая, лесовая, нежить горькая и злая

Герой пытается понять злую нежить, которая не принадлежит ни жизни, ни смерти. Звуковые повторы делают её навязчивое присутствие липким и мучительным.

Нежити. Триолеты

Пять триолетов проводят героя через встречи с лесной нежитью и чертями. Знакомая дорога, смех и удобное кресло оборачиваются ловушками, за которыми скрыты …

Нежный стихов аромат услаждает безделие девы

Незабудки вдоль канавки

Рука тянется к незабудкам у лесничьего дома. Небольшое движение среди травы становится центром тихой цветочной картины.

Не надо долгого веселья

Герой отвергает долгое веселье, питающее лень. Каждый новый день должен приносить и строгую мысль, и тревожную радость обновления.

Не увлекайтесь созерцаньем

Пассажиру советуют не поддаваться мелькающим за окном картинам. Повторяющийся запрет подчёркивает соблазн простого дорожного зрелища.

Ниву спелую волнуешь

Обращённая к невидимой силе речь говорит о бесплодном волнении. То, что приводит в движение ниву и сердце, не умеет унести их за …

Ни человека, ни зверя

В пустом до горизонта мире герой остаётся с таинственным спутником. Верность изменчивому образу и сила мечты обещают победу над звериным началом.