Владимир Казимирович Шилейко (1891-1930) - ассириолог, поэт и переводчик, близкий акмеистам.
Биография
Перейти к стихамВладимир (Вольдемар) Казимирович Шилейко родился 14 февраля 1891 года (2 февраля по старому стилю) в Петергофе. Он был старшим из пяти детей. Отец, Казимир Донатович Шилейко, служил чиновником.
Способности мальчика проявились рано. С семи лет он самостоятельно изучал древнееврейский язык, в гимназии выучил древнегреческий и латынь и вёл научную переписку с Британским музеем. В 1909 году он окончил гимназию с золотой медалью и поступил в Петербургский университет, где изучал ассириологию под руководством Павла Коковцова и Бориса Тураева. В 1909-1911 годах учёбу прервал туберкулёз, и к занятиям он вернулся в 1913 году. Болезнь сопровождала его всю жизнь.
В науке Шилейко стал ассириологом. Он переписывался с ведущими востоковедами Европы и печатался в европейских научных журналах. В 1915 году в Петрограде вышла его монография «Вотивные надписи шумерийских правителей», где издано 35 посвятительных надписей из коллекции Николая Лихачева. В 1918 году он участвовал в приобретении коллекции клинописных табличек для музея, а в 1924 году возглавил подотдел Передней Азии в Музее изящных искусств. Он работал над прямым переводом эпоса о Гильгамеше с аккадского языка, и эти труды увидели свет много лет спустя: «Ассиро-вавилонский эпос» издан в 2007 году.
Параллельно Шилейко писал стихи, близкие к акмеизму, и переводил шумерскую и аккадскую поэзию. В 1918 году он женился на Анне Ахматовой; брак продолжался до 1922 года. Позднее его женой стала Вера Константиновна Андреева.
До 1929 года Шилейко работал в Ленинградском университете, затем переехал в Москву. Он умер 5 октября 1930 года в Москве от туберкулёза, не дожив до сорока лет.
Стихи Шилейко печатались в литературных журналах, а после смерти вышли издания «Легенды, мифы и стихи» (1986), «Через время» (1994), «Пометки на полях» (1999) и переписка «Последняя любовь» (2003).
На портале «Лира» стихи Владимира Шилейко доступны для чтения онлайн.
Стихи Владимира Казимировича Шилейко
В библиотеке Лиры собрано 73 стихотворения Владимира Казимировича Шилейко - известные и редкие произведения на разные темы.
Метеорит (Вторая эпитома)
Герой называет себя метеоритом, чужим земной вере и сердечной уверенности. Его падение и неподвижность выражают отчуждение и бесплодный протест.
Седенький книжный торговец
Старый книготорговец ищет утешения в пословицах и выбирает горькое сопоставление молодости и старости. Книжная мудрость становится способом выразить несбывшиеся возможности.
Я не ищу приветствий черни
Лирический голос отказывается добиваться одобрения толпы и предпочитает бедную, внешне неприметную жизнь. За самоограничением сохраняется уверенность в собственном достоинстве.
Больного сердца переливы
Герой один остаётся на границе живого света и оплакивает исчезнувшие переживания. Французский эпиграф и финальный снег связывают личную печаль с памятью о …
Влачится - у! - через волчец
Униженную и тихую фигуру ведёт по миру Отец. Поклоны, церковная вера и память об утраченном женихе придают её странствию религиозный и скорбный …
Ее весна плыла когда-то
Посвящение показывает женщину как носительницу памяти о прежних талантах и славе. В её речи герой ищет отзвуки ушедшей культурной эпохи.
Ещё дрожат пустые воды
Улетающий лебедь несёт старую славу к далёким сводам. Герой просит его передать привет и опасается отяготить полёт собственным голосом.
Живу томительно и трудно
Утомлённый герой сохраняет давнюю суровую любовь среди трудной жизни. Память о женщине и июльском дне он готов унести в последнюю тень.
И снова с горькою гордыней
Молитва у клироса описана как болезненное сочетание гордости, просьбы о благодати и немого укора. Крест становится знаком, о который герой обжигает всю …
Как небу вешнему - ликующие грозы
Гость приносит скромный цветок в богатый дом и сравнивает его смущение со своим. Цветочный дар становится образом робкого личного обращения.
Когда бы я имел лорнет
Эпиграмма обращена к поэту и строится на воображаемой угрозе бросить в него камень. Сочетание светской детали и ассирийского образа создаёт язвительную шутку.
Лилии
Два сердца в руках Бога охраняют Эдем и смотрят на земной мир. Созерцание этих небесных образов связывает веру с печалью.
Люблю живую суету
Лирический голос утверждает любовь к живой суете, одновременно ощущая дистанцию от течения дней. С этой высоты ему виден мучительно страдающий человек.
Распался в прах перед огнём
Герой с годами всё спокойнее забывает пережитое потрясение. Лишь память о прежней ясной красоте сохраняется вопреки этому остыванию.
С полуотравой мадригала
Мадригальная музыка возникает как попытка соединить красоту земли. Библейские пространства придают личному посвящению отдалённый и тревожный смысл.
Ты замечал, как в вечер строгий
Красный вечерний свет на камне становится сравнением для возвращающейся памяти. Былое вновь проступает через неповторимые черты давней мечты.
Увял, увял цветущий мир
Увядание мира вызывает гнев и обращение к памяти о прежней красоте. Осень и весенние цветы выступают образами потери и сохранённого воспоминания.
Хозяин скуп, жнецы ленивы
Неурожай изображает творческое бессилие и утрату надежды на результат. Герой хочет освободиться от книг, мысли и музы.
Хокку
Цикл из четырёх хокку об осени, камышах и лунной ночи
В простосердечии, на воздухе целебном
Адресат заново переживает красоту мира и тихую память о прошлом. Золотой поток над оливами становится образом бескорыстного дара.
Последним дням не прекословь
Лирический голос противопоставляет любовную судьбу адресата собственному солдатскому долгу. Предстоящая гибель на поле войны названа безвестной и недоступной поэтической славе.
Стансы госпоже ***
Память и поэтическое слово противопоставлены военной славе и исчезнувшим певцам. Финальное обращение сохраняет личную близость среди исторических потерь.
Тысячелетний шаг вигилий
Бесконечный пир происходит среди опьяняющей, неподвижной ночи. Повторение ночи, стражи и вина создаёт ощущение невозможности пробуждения.
Что вспоминать, о чем жалеть
Герой не может расстаться с полюбившимся берегом чужой страны. Шум прибоя и тающие облака сохраняют его привязанность к этому месту.
Andante doloroso e molto cantabile
Сентябрьский дождь, падающие листья и холодный венок сопровождают переживание утраты и предательства. Лирическая речь соединяет осенний пейзаж с безнадёжной внутренней болью.
В века веков деннице онемелой
Образ небесного падения соединён с судьбой сгоревшей и отвергнутой души. Религиозные и апокалиптические мотивы завершаются предостережением народам.
Всё - тишина, и всё - покой
В ночной тишине герой ждёт прикосновения и пытается различить присутствие любимой. Её образ соединяет телесную память и почти мистическое ощущение.
Двенадцать бьет - и где твоя отвага
Полночный бой часов становится знаком последнего мгновения и уходящего времени. Герой слышит в нём глагол времён, которые перестают быть.
Как орлиные крылья, раскрылся Коран
Раскрытый Коран уподоблен орлиным крыльям над испуганной душой. Образы книги, неба и раненой птицы передают страх перед божественным величием и ожидание чуда.
Как путник при конце дороги
Память возвращает герою неповторимые черты былой мечты. Сравнения с путником и мытарем передают его сосредоточенное возвращение к прошлому.