И так незрелый дар полей

И так незрелый дар полей
Рука зимы срывает?
И так моих печальных дней
Светильник угасает?
И так в последний я взирал
На ниву золотую,
И струн бряцаньем прославлял
Природу молодую?

То песнь прощальная была;
Прочь радость, наслажденья!
Тоска на сердце налегла
И точат грудь мученья.
Зловещий вран в дупле стеня,
Мне ранний гроб пророчит,
И Смерть, взирая на меня,
С улыбкой косу точит.

Ах! мне ли радости найти
В осиротелой лире!
Я странник на краю пути,
Я гость минутный в мире.
Не для меня уж заблестит
Назавтра луч денницы,
И дерн сырой лишь озарит
Она моей гробницы.

Я был всегда игрою бед
И злобы и гонений.
Отрадно мне оставить свет;
Он умертвил мой гений,
Он потушил в душе моей
И радость и забавы,
И я, играя средь сетей,
С весельем пил отравы!

Тебя лишь тяжко кинуть мне,
О Роза, друг мой милой!
Но нет, в неведомой стране,
Вспылает с новой силой
Любовь нелестная моя
И в мирные селенья
К тебе спускаться буду я
На крыльях сновиденья. —

Когда с проснувшейся весной,
В час утра золотого,
Жемчужной окропишь слезой
Ты гроб певца младого,
Застонет нежно соловей
В безвестном отдаленье —
И ты отзыв души моей
В его услышишь пенье.

Когда приколешь два цветка
К своей груди высокой,
Мой гений в виде мотылька,
Как скука одинокой,
Прелестный будто благодать,
Слетит, и крыл блистаньем
Твой взор он будет услаждать
И пить цветов дыханье.

Друзья! слабеющей рукой
Сожму я вашу руку
В сей день прощальный, роковой
На вечную разлуку.
Пред мной отверзся к гробу путь.
Иду в приют свободы
В могиле мирной отдохнуть
От грозной непогоды!

Но там, где тления покров
Стряхну с себя я бренной,
Не смолкнут дружба и любовь
В душе разоблаченной;
Она привыкла к вам летать.
С крылатыми мечтами
Она здесь будет обитать
Незримо между вами.

Когда вы вспомните о мне,
Мой призрак пронесется
В полупрозрачной пелене,
И клик его прольется
С небес по синим облакам
И светлому ефиру,
И ветр, порхая по струнам,
Мою пробудит лиру.

Знакомого Еола глас
Родит воспоминанья.
Друзья! он был не чужд для вас
В минуты ликованья,
Когда напененный бокал,
Враг мрачности унылой,
В одно нас существо сливал
Своей волшебной силой.

Да кипарис и мирт младой
Над мною обоймутся,
Ручей лобзает дерн сырой
И жаворонки вьются.
Пусть Роза милая смежит
Потухшие зеницы
И мирно друг ее слетит
Под мрачный свод гробницы.

На дубе шумном, вековом,
В завет прощальный миру,
Украсив розовым венком,
Мою повесьте лиру;
Она с терзаемым тоской
Кручину разделяла,
И тайны, скрытые душой,
Струнами выдавала. —

Здесь поселится тишина,
Сестра уединенья,
И будет навещать луна
Мой крест под мхом забвенья.
Здесь Филомела станет петь
В глухой тени березы:
„Приятно даже умереть
„Счастливым другом Розы!“