Ожидание

Ожидание. (Посвящается О. К. Нотовичу).

I.

Ночью бурной и беззвездною
Даль морская темной бездною
    Глазу кажется. Валы,
В упоенье злобы мстительном,
Бьются с ревом оглушительным
    У подножия скалы.

И с тревогой возрастающей,
Песне бури надрывающей,
    Внемлют жены рыбаков.
Их преследуют видения:
Рифы грозные, крушения…
    Гибель смелых рыбаков…

Словно чайки над утесами,
Над песчаными откосами
    Забелели их чепцы.
И томима думой горькою,
Плачет мать… С румяной зорькою
    Возвратятся-ли пловцы?

Тьма глухая, непроглядная!
Ни одна звезда отрадная
    Не сияет сквозь туман.
И тоскою безъисходною,
Вместе с влагою холодною,
    Обдает их ураган.

Иногда с глухими стонами,
Шумом ветра заглушенными,
    Непонятные слова
Шепчут: дочь осиротевшая,
И невеста побледневшая,
    И печальная вдова…

Так, томяся ожиданием,
Внемля бури завываниям,
    Часто бодрствует село.
И сияют в ночи мрачные,
Как звезда, огни маячные
    Деревушки Сен-Мало.

II.

И многим, сквозь сумрак и тучи,
Подобною ночью беззвездной,
Скользящий над темною бездной—
Являлся «голландец летучий».

Пусть жалобно плачется море—
Все тихо на судне проклятом,
Зловещим покоем объятом,—
Но встречным—погибель и горе!

Он был у полярных окраин,
И вмиг он явился оттуда,
Им правят: предатель Иуда
И страхом терзаемый Каин.

Проходят века чередою,
Но так-же, во мраке ненастья,
Скользит он, и смерть и несчастье
Повсюду влача за собою.

Как сердце пловцов ни отважно—
Оно замирает тоскою,
И колокол сам над кормою
Уныло звонит и протяжно…

Безмолвного ужаса полный,
Несется он полночью бурной,
И, кажется, кровью пурпурной
Окрашены самые волны…

Рыдает и плачется море,
И всем роковое виденье
Пророчит погибель и горе,—
И нет для несчастных спасенья!

III.

Над утесами суровыми,
Словно залпами громовыми,
    Разразился ураган.
Море стонет, будто скованный,
Злою силой заколдованный
И поверженный титан.

А рыбачки ждут в волнении,
Не мелькнет-ли в отдалении
    Лодка старая во мгле?
Вспоминают о чудовищах
Дна морского, о сокровищах,
    О зловещем корабле…

Дождь и мрак… Валы огромные
Омывают камни темные,
    Но светлеют небеса.
И, в начале чуть приметная,
Забелела предразсветная,
    На востоке полоса.

Исчезает мгла туманная,
Скоро вновь заря румяная
    Улыбнется с высоты.
Легче—муки ожидания,
Страх сменили упования,
    Проясняются черты.

Что-же там, за далью зыбкою,
Показалось им?.. Ошибкою
    Это не было? В тоске
И в томительном сомнении
Ждут они… Еще мгновение—
    Парус, парус вдалеке!

1894 г.

(перевод О. Н. Чюминой)