О природе

Я вижу Твой взор в неисчётности звёздной

Герой видит образ Бога в звёздах, солнце, пустынях, лесах и вулканах, но не находит Его там, где люди страдают и истина идёт …

Адище города

Аллеею уродливых берёз

Путь вдоль забора и кривых берёз окрашен скукой и страхом. Настойчивый повтор усиливает чувство стеснённости.

Асе (а-о)

Серебряный луг, сверкающая роса и голубая волна окружают совместное созерцание двух близких людей. Солнечное кольцо находит отклик в огненном лице адресата, связывая …

Буря

В авто

Веет ветер мне навстречу

Ветер кажется герою вечным светлым чародеем. Его свободное движение упрекает тусклую жизнь человеческих площадей.

Ветрогон, сумасброд, летатель

Автор обращается к ветрогону, сумасброду и летателю, создающему весенние бури и гонящему лазурь. Он просит безумного искателя мчаться, нестись и опьянять бурями.

Вечера. Триолеты

Восемь вечерних триолетов соединяют небо, городские улицы и комнатные сцены. Свет, музыка, чувственность и усталость показывают разные способы пережить наступающую темноту.

Вечернее

Вечерний путь вдоль залива проходит среди шиповника, шалфея и обожжённых гор. Человеческая фигура постепенно растворяется в полынном сумраке, принятом спокойным прибрежным миром.

Вздыхает под ногами мох

Мох, берёзы и туманный лес обретают нежную, томную жизнь. Слово становится вздохом, а песня - стоном в зыбком и тёмном мире.

В небо ясное гляжу

Взгляд на звёзды вызывает волнение души. Герой спрашивает, отражают ли они его собственную силу или Божью тайну.

Воздух, пёстрый от дождя

Весенний дождь освежает воздух и рощу. Его мелкие брызги и укромная тень переживаются как нежная игра и отдых.

Вспомнил я старую сказку

Вспорхнула птичка. На ветвистой кроне

Золотистый вечер с лодочником и невысокими горами напоминает живопись Джорджоне. С приходом сырой болотной ночи восхищение северного гостя неожиданно сменяется тяжёлым смущением.

Вывескам

Господь прославит небо, и небо — благость Божью, но чем же ты живёшь?

Божественная слава природы противопоставлена человеческой неспособности найти смысл и предел. Герою предлагают учиться у птиц своей свободе и направлению жизни.

Долина пьёт полночный холод

Полночная долина наполняется то райской сладостью, то горькой пустотой. Обыденная красота не утоляет тоски по синеющей высоте.

Душой росы, не выпитой пространством

Ночной луг и душа героя дышат одной росной силой. Безмерное пространство возвращает ему чувство целостности и внутренней самостоятельности.

Есть времена, есть дни, когда

Ещё в полях белеет снег

Остатки снега соседствуют с уже бегущими весенними водами. Природное пробуждение соединяется с рифмой, предчувствием небесной неги и жгучим солнечным взглядом.

За женщиной

Заката алого заржавели лучи

Угасание заката в горном пейзаже требует остановки и молчания. Дневной жар сохраняется в камнях, пока над полынными холмами дрожит свет Венеры.

Земли смарагдовые блюда

Зелёная земля и голубое небо уподоблены драгоценным сосудам. Герой призывает их вновь раскрывать чудеса и делать мир светлее и красивее.

Земля родная. Триолеты

Четырнадцать природных триолетов проходят от тумана и весеннего снега к осеннему клёну и декабрьской тьме. Любовь к земле не отменяет её горечи, …

Земные небеса. Триолеты

Четыре триолета раскрывают небо через звёзды, утренний месяц, луг и церковный крест. Волнение души колеблется между тайной Бога и ощущением собственного участия …

Земные просторы. Триолеты

Шестнадцать триолетов соединяют речные, морские, горные и зимние пространства. В их переменах отражаются духовная усталость, жажда красоты и внезапная радость чувственного мира.

Зима

Зимний городской рассвет окрашен погребальными и демоническими сравнениями. Морозный обоз, фабричные дымы и фонарщик складываются в образ мучительной скуки.

Зимнее возвращение к морю

Какая нежная интимность

Туман, приникший к земле, кажется выражением нежной близости. Тихий звук весла вызывает вопросы о том, кто в природном мире зовёт и отвечает.