Стихи XIX века

Слуху милые названья

Названия крымских мест соединяются с сиянием моря, гор и лесов. Их красота приносит отдых, счастье и чувство родства с природой.

Стрелецкое сказание о царевне Софье Алексеевне

Стрелецкий рассказ прославляет находчивость царевны Софьи во время церковного спора и мятежа. Ночная речь и щедрые награды возвращают полки на сторону двора, …

Умру я скоро. Жалкое наследство

Ф. К. Мейендорфу

Шутливое посвящение барону Мейендорфу напоминает о римских днях и поэтических опытах адресата. Поэт просит принять тетрадь стихов как дружеский поклон.

Эй, Иван!

Эпитафия

Сатирическая эпитафия сводит жизнь провинциального героя к картам, охоте и пьяной смерти в поле.

Влюблённый месяц

Обвинённая в краже кольца служанка слышит признание влюблённого в её барышню месяца. Найдя потерю, она говорит о жестокости богатой красавицы и обретает …

В небе тают облака

Две ектении

Две молитвенные просьбы об освобождении России меняют политический адрес при неизменном неприятии глупости. Противопоставление консерваторов и прогрессистов обличает ограниченность обоих лагерей.

Дома — лучше!

Душно! без счастья и воли

Его Императорскому Высочеству Великому князю Владимиру Александровичу на случай прибытия его в Западную Сибирь

Приветствие великому князю сопоставляет нынешний визит с давней встречей его отца. Стареющий поэт сменяет прежнее уверенное предвидение молитвой о служении гостя России …

Желтобрюхого Гаврила

Шутливая бессмыслица о Гавриле, которого обливали молоком, и Маланье, не признавшей его. Построена как прибаутка.

Зимняя прогулка

Лунная прогулка на тройке открывает преображённый первым снегом мир. Иней, звёзды и серебристые деревья рождают сказочные видения среди северной зимней красоты.

История государства Российского от Гостомысла до Тимашева

Шутливая «история государства Российского» от призвания варягов до министров 1868 года повторяет припев: земля богата, а порядка нет. Автор высмеивает правителей и …

Июнь 1868 г.

Критянка в море

Критская мать сидит на скале, смотрит на море и ждёт вестей о муже, сражающемся за свободу Крита. В шуме волн ей слышится …

К своей палке, у которой набалдашником лысая голова

Лысый набалдашник старой палки напоминает автору то Сократа, то Мельгунова, зато надёжно защищает от воров. Двустишия развивают шутку о неожиданно практичной ценности …

Мать

Михаилу Петровичу Погодину

Москва

Москва предстаёт хранительницей русской истории и личной памяти. Возвращение к родному городу соединяет воспоминания о дружбе и творчестве с тихим приветствием умершим …

Наконец не горит уже лес

На М. С. неклюдову

Огромные глаза героини представлены главным творением Бога. Всё остальное оказывается добавлением к ним в шутливом комплименте.

Не рыдай так безумно над ним

О, будь же мене голосист

Сатирическая эпиграмма о литераторе-цензоре, который сочетает «литературный и цензурный» венцы. Одна строка заменена точками.

Осенней ночи тень густая

В тёмном осеннем саду герой тоскует по любимому человеку. Готовность вынести страдания выражает желание услышать шаги и почувствовать близость.

Памяти Е. П. Ковалевского

Петр

Автор любуется памятником Петру Великому над Невой, его простотой и силой. Перед ним он ощущает любовь к Руси непросвещённой и не находит …

Печати русской доброхоты

Политическая эпиграмма выражает отвращение русской печати к её назойливым доброхотам.

Пожары