Стихи XX века

Эта странная труппа актёров и актрис

Недовольный зритель высмеивает провинциальную театральную труппу. Грубоватые сравнения подчёркивают бесплодность её усилий и безнадёжность спектаклей.

Южная безделка

Я брошен ею, но я не плачу

Короткий диалог обнажает боль за внешней улыбкой покинутого влюблённого. Рассвет над сгоревшей деревней становится образом этой скорбной сдержанности.

Я буду ждать нашей встречи…

Ожидание встречи передано через медленное таяние свечей, перебирание чёток и память о словах адресата. Тихая сосредоточенность делает это ожидание похожим на бдение.

Я был в лесу и сеял маки

В ночном саду герой сеет маки, которые ведут к дремлющей горе. Повторяющееся воспоминание сохраняет тайну сада и вопрос о том, кто способен …

Я быть устал среди людей

Шум людей и враждебная молва становятся невыносимыми для героя. Ещё больнее незримые надломы любви и уход друзей, от которых душа безлюдеет и …

Я верен слову твоему

Герой хранит верность услышанному слову и в будничный день, и во мраке. Неумирающая надежда оказывается сильнее внешней безрадостности.

Я верю, верю, верю, верю

Герой ничего не ждёт от жизни, но повторяет признание веры в себя, другого и свою звезду. Эта вера позволяет смело идти по …

Я в землю врос

Герой прячется от славы и просит сил срастись с землёй. Желание уединения переходит в образ соединения с могилой.

Я возвращаюсь к человеку

Герой обещает целиком вернуться к человеческим делам и надеждам. Сравнение с отдающимся реке человеком передаёт решимость прекратить внутренний раскол.

Я жду. Исхищрённо-фигурным полётом

Ожидающая героиня скользит по паркету среди оркестра, взглядов и светских приветствий. Блеск танцевального вечера ощущается как давление и мучение, которому вторят рыдающие …

Я иду, печаль тая

Поющий путник скрывает усталость и печаль, но возвещает рассвет и праздник. Светлая песня становится усилием надежды вопреки внутренней тяжести.

Я и ты. Триолеты

Шесть триолетов обращены к таинственному собеседнику, который ведёт героя неизведанными путями. Верность, надежда и редкие знаки близости противостоят одиночеству и безответности ночи.

Я к нагорьям держу свой путь

На закатном холме земля превращается для героя в тёмный храм с огненными крыльями. Чувственные прикосновения и дыхание степи соединяются с образом венчания …

Я к ногам любимой брошу

Герой готов принести любимой власть, дворцы и творческие сокровища. Повторяющееся обещание превращает любовную щедрость в торжественный напев.

Я лотос старого, забытого Египта

Лотос старого Египта просит не ломать его: среди северных людей ему холодно одному, стебли ломки, и он просит ласки.

Я не всходил на Гималаи

Неизведанные даль, глубина и высота открываются герою через любовь. Несовершённые путешествия уступают внутренней полноте чувства.

Я ничего не знаю, какая радость есть

Одинокий женский голос говорит о жизни без радости и медленном угасании. Боль уподоблена дороге к раю, а ожидание вести с неба сохраняет …

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Вижу лик луны

Общая луна связывает разлучённых людей. Герой мечтает увидеть любимое лицо в небесном отражении.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/В синеве пруда

Исчезающее отражение аиста противопоставлено неизгладимому образу любимой. Мгновенность природной картины подчёркивает постоянство сердечной памяти.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Кто назвал Любовь?

Афоризм сближает любовь со смертью через возможность другого имени. Лаконичность оставляет нераздельными силу чувства и угрозу утраты.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/О, дремотный пруд!

Трёхстрочная миниатюра передаёт переход от дремотного покоя пруда к внезапному всплеску. Прыжок лягушек делает мгновенное движение и звук главным событием.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/По волнам реки

Лепестки, гонимые ветром по реке, сопровождают любовное потрясение. Встреча со взглядом возлюбленной превращает дальнейшую жизнь в неразрешимый вопрос.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Устремил я взгляд

Соловьиный голос заставляет героя взглянуть на вечерний сад. Среди тёмных ветвей луна кажется мертвенно бледной, меняя настроение пейзажа.

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Это ты, луна

Лунная бледность и слеза в любимом взгляде сливаются в одно тревожное впечатление. Короткая лирическая миниатюра оставляет источник тоски неразрешённым.

Я проходил, а вы стояли

Женщина-царевна зовёт прохожего в тихий тайный сад. Он отказывается от укрытия, выбирая свободную и случайную дорогу, которую открывает судьба.

Я – раб, незнающий и жалкий…

Говорящий признаёт себя достойным кары и готов терпеть телесные муки. Единственная молитва о сгорании противопоставлена сердцу, которое продолжает лишь медленно гореть.

Яркий факел погребальный

Погребальный факел противостоит снежному ветру. Даже скорбный огонь утверждает своё право светить среди вьюги.

Я рос. Меня, как Ганимеда

Герой вспоминает, как взросление и беды отделяли его от земли, а любовь и юность теперь кажутся далекими. В финале он мечтает, чтобы …

Я сейчас лежу ничком