Стихи Серебряного века

Вон там, за этою грядою

За далёкой грядой герою мерещится место тихой и прекрасной жизни. Венки, ворожба и вечный сон делают этот желанный приют одновременно ласковым и …

Восклицательный знак

Стихотворение об «Восклицательном знаке»: он слетел сам не ведая как, знак любви и безумья, застаёт врасплох тайну каждого. Он же флаг, кинутый …

В ответ на стихотворение

Вот ухожу я от небес

Герой скрывается от неба в маленькой лавке за стаканом мацони. Рукотворный навес и простая покупка становятся убежищем от воображаемой погони.

В очарованьи здешних мест

Герой видит окружающий мир светлым благодаря собственной преображающей силе. Уверенность в её смысле делает каждый день прекрасным.

В полдень мертвенно-зелёный

Мертвенно-зелёная вода загадочно светится под луной. Повторяющийся вопрос превращает её цвет в тревожную приманку.

В пути, многократно измеренном

Привычный путь неожиданно открывает чужое присутствие. Повторение знакомого маршрута становится встречей с тайной.

Враг! Слово Враг! Сколько муки…

Повторы слова «враг» соединяют размышление о звуках и смыслах с болезненной памятью о близости. Последний поцелуй и обращение к жестокому другу выражают …

В разные годы

Возвращения к финским гранитам, озёрам и водопаду соединяют разные годы личных чувств. Упорная древняя природа должна ответить новой человеческой печали собственным скрытым …

Всё зеленее и светлее

За вагонным стеклом мир становится теплее, зеленее и нежнее. Приближение счастья заставляет героя усомниться в необходимости ненависти и зла.

Все мы бражники здесь, блудницы

Замкнутое праздничное общество переживается как пространство тоски. Нарядность, дым и танец сопровождаются ожиданием смерти и духовной угрозы.

Все мы, отвергнутые раем

Отвергнутые раем или отрёкшиеся от него люди сохраняют смутную память о блаженстве. Майское упоение невольно возвращает забытый опыт.

Все прекрасное – в мертвом мизинчике…

Телесная неподвижность и разложение становятся образами израненного сознания. Даже новейшее лечение не обещает избавления от боли, порождённой собственной ложью и жестокими мыслями.

Всё чаще девушки босые

Босые сельские девушки радуют героя простым и свободным смехом. Отказ от обуви изображён как освобождение от душной искусственности и наглядный урок другим.

Вспомнил я старую сказку

Вспомни слёзы Ниобеи

Горе Айседоры сопоставлено с долей Ниобеи. Засушливый ветер и сожжённая жатва становятся образом разрушенного жизненного счастья.

Вспорхнула птичка. На ветвистой кроне

Золотистый вечер с лодочником и невысокими горами напоминает живопись Джорджоне. С приходом сырой болотной ночи восхищение северного гостя неожиданно сменяется тяжёлым смущением.

Встреча с Пушкиным

В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня

Любовная ночь вспоминается как путь соблазна, где каждый образ природы уступает силе взгляда адресата. Газельный повтор завершает благодарное упоение образом отравления любовью.

В тяжёлой мантии торжественных обрядов

Вы бледны, моя сеньора

Мужчина расспрашивает побледневшую сеньору о чужом коне, щите и копье в доме. Её первые оправдания сменяются просьбой пронзить сердце, раскрывающей драму неверности.

Вывескам

Призыв читать железные книги вывесок: под флейту золочёной буквы полезут копчёные сиги и золотокудрые брюквы, созвездия «Магги» закружат, а когда погаснут фонарные …

Вы, идущие мимо меня

Вы родились певцом и пажем

Высокие своды костёла

Героиня просит прощения у юноши, чью любовь она не приняла всерьёз. Его гибель превращает посещение костёла в мучительное признание вины.

В янтарном забытьи полуденных минут

Женский образ возникает среди живописных и литературных видений Возрождения. Роскошь террас, пиров и цветной керамики отступает перед одним утомлённым лицом, захватившим внимание …

Гашиш Нефтис

Где-то есть тропа мечтательная

Герой надеется на существование светлой тропы, где правда сильнее жизненной лжи. Но никто не показывает ему, как найти этот воображаемый путь.

Генералам двенадцатого года

Гимн богам

Последовательное исповедание перечисляет двенадцать олимпийских богов и подвластные им силы мира. Образы семьи, моря, войны, ремесла и искусства объединяются в признание власти …