Стихи Серебряного века

Играй целый вечер…

Просьба сыграть Чайковского защищает право на мечту и сильное чувство. Вечер у северного моря усиливает сердечную отзывчивость музыки.

Из последнего одиночества…

Прощальное обращение к молодым поэтам утверждает единственную заповедь достоинства. Поэт должен выражать человеческий смысл своего времени и сохранять независимость перед ним.

Инбер

Литературный портрет Инбер выделяет сочетание юмора, анализа и живого чувства. Родство творческих характеров передано через шутливое крещение общего Каприза.

И отшумит тот шум, и отгрохочет грохот…

После затихания внешнего шума человеку становится слышен зов к себе самому. Внезапное узнавание открывает, как далеко он ушёл от собственной души.

Кончается мой день земной…

Приближение смерти принимается спокойно, без прежнего смятения. Будущее осмысляется как тень прошлого, которая перестаёт тяготить в конце земного дня.

Конь-огонь

Крым (Хожу, гляжу в окно ли я)

Крымская природа окружает человека цветами, водой и морским светом. Прежние дворцы переосмыслены как место отдыха и восстановления рабочих.

Ленин с нами!

Лесков

Лесковский мир раскрывается через общественные низы и нравственную болезнь России. Странный герой оказывается носителем честности и душевного здоровья.

Лесные озера

Любовь — беспричинность

Любовь утверждается как чувство, не нуждающееся в причинах и расчёте. Образы бешеной тройки и отплывающего корабля передают радость бесцельного порыва.

Мне снилось: я бреду впотьмах…

Во сне героиня оказывается невидимой для людей в горном духане. Безответный крик и взгляд, проходящий сквозь неё, воплощают отчуждение от человеческого мира …

Моя удочка

Мускул свой, дыхание и тело тренируй с пользой для военного дела

Мы вас ждем, товарищ птица, отчего вам не летится?

На Арину осеннюю — в журавлиный лет…

Осенний отлёт становится образом приготовления к последнему странствию. В комнате собираются любимые тени, но отсутствие одного близкого человека делает прощание особенно горьким.

На колокола

На монастырском закате

Монастырское отречение сталкивается с неодолимой красотой природного мира. Обращение к Богу признаёт слабость духа перед соблазнами его же творения.

Нарва (Над быстрой Наровой, величественною рекой)

Нашему юношеству

Не более чем сон

Герою приснился удивительный сон: он ехал с девушкой, читавшей стихи Блока, шуршало колесо, капали слёзы и вился русый локон. Больше сон ничего …

Незрячей

Упрёк литературному таланту направлен против ожесточённого и ядовитого письма. Любовь предлагается как возможность позднего духовного прозрения.

Не скажешь, какими путями

Печаль и тоска приходят в душу неведомыми дорогами. Слёзы и туман сопровождают движение к строгой безнадёжности.

Не устыдись…

Весеннее цветение вызывает благодарность за единственную земную жизнь. Непосредственная способность видеть объявляется дороже отвлечённого бессмертия.

Ну, что ж!

Автор раскрыл глаза страниц, и от всех границ потянуло порохом. Поколению, которому за двадцать, не с чего радоваться, но нечего и грустить: …

Обидно поверить…

Радостное катание девушек на салазках вызывает тревожную мысль об их будущей ночной забаве. Здоровая зимняя оживлённость противопоставлена образу вялого чарльстона.

Отличной от других

Портрет жены строится на её независимости от моды и тонком понимании поэзии. Литературные пристрастия и живое обаяние становятся для героя основанием особенной …

Отрада Приморья…

Приморье рождает почти музыкальный восторг. Город воспринимается болезнью, к которой невозможно вернуться.

От смерти спешить некуда…

Лихорадочная городская спешка уводит людей мимо других и самих себя. Голос старой нищеты остаётся за спиной бегущих, превращая торопливость в образ нравственной …

Парижские Жоржики