Стихи Серебряного века

Я плачу одна над стихами Верлэна

Над стихами Верлена героиня плачет об ушедшем возлюбленном и измене. Она всё же готова назначить свидание и поверить гаданию, хотя книга и …

Я побежден неведомою силой

Голос из могилы наблюдает разрушение своего надгробия и исчезновение памяти о себе. Случайный путник пытается прочесть имя и узнаёт в забытом покойнике …

Я поднимаюсь в горы. Отлогий легок путь…

Подъём в горы расширяет морскую даль и освобождает героиню от прежней печали. Ветер и солнечный простор приносят радость одиночного пути.

Я пойду сегодня туда, где играют весёлые вальсы

Даже среди весёлых вальсов и рядом с утешающей женщиной герой чувствует себя одиноким. Образы сломанного Арлекина и прощального савана превращают уход в …

Я покорно принимаю всё, что ты даёшь

Признание строится на болезненном знании, что любимый человек привязан к прежней любви. Героиня принимает его неверность и молчание, но не может освободиться …

Я полюбил своё беспутство

Я помню, в далёкие детские дни

Я помню ясно. Всё. Была весна

Я посею ромашку

Надежда вырастить ромашку соединяется с ожиданием душевного выздоровления. Первое солнце, открытые окна, лужи и воробьи возвращают радость простых признаков весны.

Я пою, свободная, как птица

Пение необходимо героине и для восприятия живого мира, и для выражения любви. Без песни весна теряет красоту, а признание милому другу становится …

Я прежде был волной. Не знал я ни печали

Память о прежнем существовании волной противопоставлена нынешней земной суете и страстям. Далёкий свет звёзд становится целительной святыней, к которой герой обращает молитву.

Я провижу гордые тени

Видение будущих веков соединяет гигантские здания с бурлением человеческих желаний. Город предстаёт одновременно пространством чуда и мёртвым каменным ущельем.

Я расстался с печальной Луною

Яркий, лучисто-блестящий сквозь тёмные ветви густые

Светлый пруд, видный сквозь тёмные ветви, возвращает ощущение летнего покоя. Герой спрашивает себя, связано ли удовольствие с памятью о песнях или с …

Яровит

Яростные птицы

Огненные птицы пролетают над райскими воротами и оставляют тревожный отблеск. Чистота небесного пространства оказывается затронута тайным соблазном.

Я сама гадалка и ведунья

Гадалка обещает увидеть в ночных чертах человека его судьбу и чувства. Единственной ответной просьбой становится память о ней в час непреодолимой опасности.

Ясам-паша

Карикатурный портрет самодовольного паши показывает, как прежнее унижение превращается в жажду унижать других. Насмешка над глупым властителем завершается серьёзным вопросом о народах, …

Я сбросил её

Я свернула светлые одежды

Я сидел на весеннем весёлом балконе

Я с каждым могу говорить на его языке

Я склонила голову мою

Молитва солнечному божеству сталкивается с его строгим молчанием. Между надеждой на рай и желанием покоя остаются рана и меркнущий взор.

Я слежу дозором

Наблюдение за годовым кругом раскрывается через народные и христианские праздники. Троицкие берёзки, ёлка, Новый год и Пасха делают течение времени прекрасным и …

Я смотрю в немую твердь

Небо кажется герою улыбкой смерти. Вместе с тающими тучами в нём угасают сердечные мечты.

Я струпья черепком скребу

Образ Иова помогает выразить материнскую утрату и тяжесть спора с Предвечным. Перед страданием сохраняется признание милосердия и ожидание Царя Славы.

Я тебя воспеваю, о, яркое жаркое Солнце

Я тебя закутаю

Я тебя никому не отдам…

Повторённое обещание не отдавать любимую сталкивается с пережитым оставлением. Героиня парадоксально различает реальное отсутствие человека и одиночество рядом с ним.

Я тихо сплю