Стихи Золотого века

Элегия («Спокойно всё, лишь ярко на лазури»)

Измена любимой лишает героя покоя. Желание ненавидеть её сталкивается с продолжающейся любовью.

Элегия («С шумящим потоком, с весенней волной»)

Молодая женщина умирает, унося тайну своей несчастной страсти. Похоронная сцена соединяет материнское горе и скрытые слёзы другого человека.

Элегия («Я скучен для людей, мне скучно между ними»)

Разочарованный в человеческом братстве герой выбирает уединение. Поддержку для внутренней жизни он находит в провидении и молитве.

Элизиум

Любимый голос и взгляд открывают герою земной Элизиум. Мимолётное счастье наполняет душу светом и восторгом.

Элизиум поэтов

В загробном Элизиуме прославленные поэты принимают нового гения и проклинают того, кто посрамил муз. Обращение к юному певцу связывает утрату высокого жребия …

Эолова арфа (Жуковский)/Жалоба

Эолова арфа (Жуковский)/К младенцу

Эолова арфа (Жуковский)/К сёстрам и братьям

Эолова арфа (Жуковский)/Могила

Эолова арфа (Жуковский)/Утешение

Эпиграмма

Короткая эпиграмма противопоставляет притязания на величие унизительной зависимости от покровителя. Образ пигмея обнажает несоответствие между гордой позой и лакейской службой.

Эпиграмма 1. К N.

Эпиграмма 2. Часто вопрошающему

Эпиграмма (Виновный пред судом парнасского закона)

Эпиграмма противопоставляет литературную несостоятельность журналиста его нравственной низости. Обвинение в угодничестве перед сильным шпионом сохраняет выразительные цензурные пропуски.

Эпиграмма (Д. В. Давыдов)

Эпиграмма признаёт остроту чужой шутки, но отказывает ей в самостоятельности. Похвала памяти становится упрёком в заимствовании.

Эпиграмма («Женских полная сует…»)

Насмешка над прежней светской гордостью оборачивается издёвкой над браком. Буквальные ослы триумфальной колесницы сменяются мужем, названным тем же словом.

Эпиграмма («Когда б ты знал, как тешит нас…»)

Литературный критик превращён в придворную моську Аполлона. Его лай служит невольным знаком появления настоящего поэта.

Эпиграмма на Г. П. Ржевского

Эпиграмма на Д. И. Хвостова

Эпиграмма (Надутов для Прелесты)

Эпиграмма: Надутов сочинил мадригал, сравнив свою красавицу с жрицей Весты, но запнулся при чтении, и мадригал превратился в эпиграмму на даму.

Эпиграмма на И. С. Аксакова

Сатирическая похвала родственным связям Аксакова завершается выпадом против его газеты. Семейные и общественные почести показаны как сомнительная опора литературного авторитета.

Эпиграмма на Н. А. Полевого

Громкие притязания журналиста противопоставлены скромным возможностям. Эпиграмма завершает насмешку резким различием между желаниями и умением.

Эпиграмма на П. А. Вяземского

Эпиграмма высмеивает неудачную критику Вяземского в адрес журнала. Пословичный финал оборачивает его нападение свидетельством бессилия.

Эпиграмма на перевод поэмы «L’art poétique

Эпиграмма («Незванные Парнаса гости…»)

Литературным противникам обещан резкий ответ на их журнальные нападки. Развязка противопоставляет готовность злиться отсутствующей остроте.

Эпиграмма («Он вечно-цеховой Мишурского приятель…»)

Купеческие гильдии превращены в шкалу нравственных и литературных качеств. Язвительный итог отводит писательству героя последнее место.

Эпиграмма («Он званием своим Парнаса гражданин…»)

Эпиграмма противопоставляет претензии литератора его сомнительной репутации. Пародийная характеристика доводит личную насмешку до грубой финальной брани.

Эпиграмма (Про графа Строганова слава)

Эпиграмма сводит будущую славу графа Строганова к устройству литературной заставы. Краткая ироническая формула обличает административное ограничение словесности.

Эпиграмма рецензенту поэмы «Руслан и Людмила

Эпиграмма («Торгуй, о Полевой, журнальными листами…»)

Обращение к Полевому высмеивает торговый расчёт в журнальном деле. Финальный вопрос обнажает смешение литературного труда и торгашества.