Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891-1945) - поэтесса и монахиня, мать Мария.
Биография
Перейти к стихамЕлизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, в монашестве мать Мария, урождённая Пиленко, родилась 8 (20) декабря 1891 года в Риге. Детство она провела в основном в Анапе. После смерти отца семья в 1906 году переехала в Петербург, где Елизавета училась на философском отделении Бестужевских курсов, бывала в салоне Вячеслава Иванова и дружила с Александром Блоком. Она входила в первый «Цех поэтов».
В 1910 году она вышла замуж за Дмитрия Кузьмина-Караваева; к 1913 году брак распался. Первый сборник «Скифские черепки» вышел в 1912 году и показал влияние акмеизма, второй - «Руфь» - в 1916 году.
Революция застала её в Анапе, где она стала городским головой. Во время гражданской войны её судили белые и оправдали. Затем она вышла замуж за Даниила Скобцова. В 1919 году семья покинула Россию, через Грузию и Югославию добралась до Парижа в 1923 году. В эмиграции вышел автобиографический роман «Равнина русская» (1924, под псевдонимом Юрий Данилов). В 1926 году умерла её дочь Анастасия.
В 1932 году Елизавета приняла монашеский постриг с именем Мария. Она создала в Париже братство «Православное дело», открыла дом для беженцев и бедных. С началом оккупации Франции её приход укрывал преследуемых нацистами людей, в том числе евреев, выдавал справки и помогал вывозить детей.
В феврале 1943 года мать Мария была арестована гестапо по доносу. Её отправили в концлагерь Равенсбрюк, где она погибла 31 марта 1945 года. Последний прижизненный сборник «Стихи» вышел в 1937 году под именем «Монахиня Мария», в 1947 году опубликованы воспоминания об аресте и лагере, а в 1949 году - сборник стихов.
Мать Мария признана праведницей мира, а 16 января 2004 года Священный синод Константинопольского патриархата причислил её к лику святых.
На портале «Лира» стихи матери Марии доступны для чтения онлайн.
Стихи Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой
В библиотеке Лиры собрано 176 стихотворений Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой - известные и редкие произведения на разные темы.
И каждую косточку ломит
Телесное изнеможение сопровождается жалостью к человеческой малости перед Богом. Ответный голос призывает не отвернуться от трущоб, а поднять их великой любовью.
И нищ, и болен. Был запой
Нищий больной человек несёт в теле и памяти последствия голода, войны и запоя. Сострадание узнаётся как любовь, принимающая тяжёлое прошлое без требования …
Испепеляющий огонь
Повседневный труд освящён примером Христа и включён в общее строительство. Будущий храм вырастает из хаоса через мозоли и трудовое изнеможение.
Исчезла горизонта полоса
Морская даль стирает границу неба и воды и словно останавливает время. Медленное созерцание парусов, птиц и берега делает пространство зыбким и невесомым.
Каждая мыщца свинцом налита
Изнеможение души от суеты и повторяющихся падений сталкивается с тихим действием благодати. Спасение приходит через Того, кто берёт горе и возвращает бескрылым …
Как исчислю, Владыка, Твою благодать!
Героиня благодарит Бога, сравнивая себя с колосом, отобранным для жатвы. Даже сознание незрелости и бесплодия не отменяет принадлежности Богу и славословия.
Как капли серебра, бой башенных часов
Бой башенных часов превращает мгновения в капли на чашах вечности. Городская усталость соединяется с поиском приюта перед ангелом гибели.
Как они живут спокойной жизнью
Обыденные занятия людей кажутся непостижимо спокойными перед угрозой потопа. Вопрос о грехе и наказании обнажает тревогу перед Страшным судом.
Как удочка на землю тянет рыбу
Тоска открывает за земными вещами скелет и потусторонний свет. Память о грехах делает стихи ненужными перед настойчивой мыслью о будущей могиле.
Как хорошо, что есть глухая ночь
Ночь, сон и смерть сопоставлены как прекращение земного мучения. Тишина получает значение последнего дара живому и входа в вечность.
Камни на камни, скала на скалу
Нагромождение скал и хаос показаны как пространство ещё грядущего творения. Неожиданное открытие недоступного Божьего дома даёт твари луч и знак Ока.
Кирпичный дом и небосвод белесый
Пыльный городской карнавал внезапно обнаруживает пустоту привычного мира. Предвидение расстрела ставит под сомнение само время происходящего.
Когда времени больше не будет
Героиня обращается к умершему, не принимая утраты их общей земли и судьбы. Видение воскресения и последнего суда соединяется с верностью личному решению.
Когда-нибудь, я знаю, запою
Человек показан беспокойным мостом между животной и Господней жизнью. Надежда оставить плоть обращена к будущей песне о покое и небесной мере.
Когда ты вернешься, то солнце восстанет вторично
Возвращение единственного адресата обещает героине новое солнце и преображение времени. Ожидание соединяет верность с образами белого коня, амулета и последних стрел.
Когти яростного грифа
Ожидание огненосца соединено с разрушающимся талисманом и отравленным сердцем. В короткой картине господствует напряжение мучительной верности.
Кто знает, тот молчит
Молчание знающих сопровождает отказ признать окончательную власть смерти. Путь среди могил обращён к нетленной вечности и обретаемой жизни.
Людей колючие слова
Боль от человеческих слов усиливает сострадание каждому беспризорному ребёнку. Надежда на Ангела-Хранителя превращается в картину дома и общего небесного праздника.
Мерная музыка тихо звучит в небесах
Желание писать стихи рождается из любви к живой силе земли. Поэзия должна сделать явной тайну рек, лесов, птиц и полей.
Мне кажется, что мир еще в лесах
Незавершённый мир представлен стройкой великого Архитектора. Человек узнаёт Бога по делам и предлагает себя кирпичом для непостижимого замысла.
Мне не быть рабой господней
Героиня не может обрести покорность и ясность служения, знакомые её сёстрам. За признанием себя рабой без господина слышится ожидание голоса благодати.
Мне нечего уже жалеть
Чувство изведанности мира соседствует с постоянным отсутствием окончательного дома. Даже привычная ширь скрывает недоступное место, где остаётся непрожитая возможность.
Много шумело и стихло неясных, обманчивых вёсен
Череда несбывшихся вёсен приводит к предчувствию смерти и великого перелома. Гибель злаков оказывается необходимой ступенью будущего воскресения.
Мы не выбирали нашей колыбели
Невыбранные обстоятельства рождения и муки принимаются как данная Богом судьба. Верность мечте превращает предсмертный страх в образ раскрывающихся крыльев.
Названье улиц незнакомых
Поиски дома среди незнакомых улиц превращаются в поиск духовной меры. Тяжёлая свобода поднимает к небу единственный данный героине крест.
Не беспокойтесь, сторожа
Голос бессилия вспоминает обещание царя и общую надежду, завершившуюся могилой. Героиня обращает свою гибель в вопрос об ответственности оставившего её владыки.
Не буду ничего беречь
Отказ от защиты и отвлечённых систем оставляет дух перед собственной Голгофой. Вечное отдание Сына Матерью становится мерой опустошения и жертвы.
Неведомый, нездешний человек
Приход нездешнего царя оборачивается пленением и разрушением привычного мира. Сопротивление сменяется признанием его власти и готовностью принять суд.
Не все ль равно? Сначала заболею
Возможные обстоятельства смерти перебираются как равнозначные перед вечным покоем. Но за равнодушием к земному исходу сохраняется желание увидеть Божью славу и призыв …
Не засыпает тяжелая кровь
Память о древнем хаосе вновь увлекает душу страстью и угрозой плена. Спасение ищется в тихом крестном знаке Марии, победившей змея.