Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891-1945) - поэтесса и монахиня, мать Мария.
Биография
Перейти к стихамЕлизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, в монашестве мать Мария, урождённая Пиленко, родилась 8 (20) декабря 1891 года в Риге. Детство она провела в основном в Анапе. После смерти отца семья в 1906 году переехала в Петербург, где Елизавета училась на философском отделении Бестужевских курсов, бывала в салоне Вячеслава Иванова и дружила с Александром Блоком. Она входила в первый «Цех поэтов».
В 1910 году она вышла замуж за Дмитрия Кузьмина-Караваева; к 1913 году брак распался. Первый сборник «Скифские черепки» вышел в 1912 году и показал влияние акмеизма, второй - «Руфь» - в 1916 году.
Революция застала её в Анапе, где она стала городским головой. Во время гражданской войны её судили белые и оправдали. Затем она вышла замуж за Даниила Скобцова. В 1919 году семья покинула Россию, через Грузию и Югославию добралась до Парижа в 1923 году. В эмиграции вышел автобиографический роман «Равнина русская» (1924, под псевдонимом Юрий Данилов). В 1926 году умерла её дочь Анастасия.
В 1932 году Елизавета приняла монашеский постриг с именем Мария. Она создала в Париже братство «Православное дело», открыла дом для беженцев и бедных. С началом оккупации Франции её приход укрывал преследуемых нацистами людей, в том числе евреев, выдавал справки и помогал вывозить детей.
В феврале 1943 года мать Мария была арестована гестапо по доносу. Её отправили в концлагерь Равенсбрюк, где она погибла 31 марта 1945 года. Последний прижизненный сборник «Стихи» вышел в 1937 году под именем «Монахиня Мария», в 1947 году опубликованы воспоминания об аресте и лагере, а в 1949 году - сборник стихов.
Мать Мария признана праведницей мира, а 16 января 2004 года Священный синод Константинопольского патриархата причислил её к лику святых.
На портале «Лира» стихи матери Марии доступны для чтения онлайн.
Стихи Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой
В библиотеке Лиры собрано 176 стихотворений Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой - известные и редкие произведения на разные темы.
Во мне вселенская душа
Принятие вселенской души превращает одиночный путь в общность с живым миром. Предстоящие муки и утраты уже не заслоняют надежды на новую веру …
Все забыла, все забыла, только знаю
Обретённое чувство всеобщего родства стирает тяжесть прошлого. Люди, звери и птицы включены в одно течение земной жизни и времени.
Все обычно: кому-то худо
Обыденное повторение болезни не делает смерть привычной для умирающего. Короткая картина больничной койки подчёркивает единичность каждого последнего часа.
Всё — только раз, и всё — неповторимо
Повторы утверждают необратимость времени и невозможность возвращения. Движение вдоль моря становится образом единственного пути через радость, боль и опасность.
Всех демонов, всех демонов в подвал
Строительство колокольни требует заключить демонов и пресечь их вольность. Звон колокола призван стать последним потопом для грешного мира.
Всех моих усталых
Молитва о сохранении усталых братьев сопровождает взгляд на чужой спокойный городской быт. За его привлекательностью постоянно слышится колокольная песня плача.
Вы говорили мне о смерти; да, у вас
Разговору о гибели противопоставлены хвала каждому часу и внимание к земной жизни. Слова странствующего брата раскрывают молитву как живое движение среди полей.
Где, Каин, твой брат, где твой Авель
Обличение Каина превращается в признание собственного недостатка любви. Покаяние завершается обещанием стать брату сторожем, слугой и опорой.
Глуше, и туже, и крепче
Погребальные образы и смерчи соединяют телесную смерть с вопросом о воскресении. Торжество крестной жертвы оказывается под испытанием наступившего мрака.
Город больных сердец
Город последней встречи наполнен болезненным ожиданием и ощущением любовной утраты. Возможный приход владыки обещает одновременно освобождение от гнёта и новое поглощение души.
Господи, на этой вот постели
Подробное представление телесного умирания сменяется образом души-младенца на небесных лугах. Просьба накормить Божью ручную птицу выражает надежду на освобождение от земного хаоса.
Господь всех воинств, Элогим
Мир раскрывается перед всемогущей волей как отражение Божьей премудрости. Образы Сына-Слова и Параклета ведут к ожиданию преображения плоти.
Да, блаженна причастная чуду
Будущая мать принимает свою причастность земному чуду и непрерывной цепи жизни. Нежность к ребёнку соединяется с благодарной верой земле-матери, несмотря на знаки …
Да, видно, так назначено
Движение вместе с человеческими поколениями принимается как назначенная судьба. Бесконечность дороги оборачивается болью и непосильным терновым венцом.
Давно я увидела в небе закатном сияющий знак
Наступающая весна воспринимается как обещание исполнения давнего знака. На фоне воды, птиц и зеленеющего злака героиня сохраняет спокойную радость перед дальним путём.
Да, в тебя, судьба, я верю
Доверие судьбе открывает смысл пережитых мук и будущего призвания. Образ косца земных сердец соединяет покорность с деятельной борьбой.
Да, надо будет в гробовой колоде
Будущее погребение требует отказаться не только от чувств, но и от привычных мыслей. Одиночество души раскрывается перед строгим светом последнего Божьего суда.
Довольно, о, довольно, счетовод
Жизнь отвергает попытку свести её к числам, графам и правильному итогу. Вихри испытаний сочетают тяжесть с восторгом свободного движения.
Дома земные — в щепы, в пыль и в щебень
Распад домов, семьи и государства противопоставлен вечной духовной отчизне. В хаосе сохраняются прикосновение Отца и возможность ангельского песнопения.
Дорога ослепит, изгорбит
Долгая дорога приносит седину, скорбь и открытость земле. Случайные спутники становятся братьями, а страннический путь принимается как крест.
До свиданья, путники земные
Прощание с земными спутниками звучит как покаяние за неполноту прожитой жизни. Скорбь вызвана недосказанной любовью, несделанным добром и нанесёнными людям ранами.
Дух смятенный, знаешь, как бывает
Переживание Божьего испытания лишает душу ориентира и света. Просьба об искре завершается видением огненного знака среди хаоса.
Жить в клопиной, нищенской каморке
Нищая каморка и трудовые заботы неотделимы от узнавания горького Христова мира. Радость возникает внутри тесноты и страдания, а не после их исчезновения.
Замедляю шаги торопливые
Осеннее странствие уводит героиню от шумных и злобных дней к жизни стебля и зверей. Признание общего родства превращается в совместную хвалу древней …
Земли родной оторванный осколок
Утрата близости к земле сменяется возвращением на её праздничный путь. Зреющее под сердцем семя новой жизни становится знаком восстановленного родства.
Земля человека не хочет
Земля разрушает человеческие стены и вытесняет следы труда зеленью. Только у могилы она принимает усталое тело как ребёнка в тихую колыбель.
Зерна желтые осеннего посева
Семя, материнское чрево и жатва связывают рождение с предстоящей мукой. В смерти героиня ищет переход через небытие и радость непрерывной земной жизни.
Знаю я, что будет тишина
Надежда на посмертную близость к Богу выражена в образе неумелого щенка у ног Хозяина. Вместо венца героине нужны тепло, покой и вечное …
Из житницы, с травою сорной
Отвергнутое зерно становится образом исключённой из общей судьбы героини. Родство с братьями остаётся сильнее отвержения, но последний путь ведёт к сгоранию и …
Из недр восстали мертвецы
Воскресшие мёртвые и увенчанные святые идут к земле, охваченной пожарами. Конец старого небесного порядка понимается как возвращение смысла и закона.