Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891-1945) - поэтесса и монахиня, мать Мария.
Биография
Перейти к стихамЕлизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, в монашестве мать Мария, урождённая Пиленко, родилась 8 (20) декабря 1891 года в Риге. Детство она провела в основном в Анапе. После смерти отца семья в 1906 году переехала в Петербург, где Елизавета училась на философском отделении Бестужевских курсов, бывала в салоне Вячеслава Иванова и дружила с Александром Блоком. Она входила в первый «Цех поэтов».
В 1910 году она вышла замуж за Дмитрия Кузьмина-Караваева; к 1913 году брак распался. Первый сборник «Скифские черепки» вышел в 1912 году и показал влияние акмеизма, второй - «Руфь» - в 1916 году.
Революция застала её в Анапе, где она стала городским головой. Во время гражданской войны её судили белые и оправдали. Затем она вышла замуж за Даниила Скобцова. В 1919 году семья покинула Россию, через Грузию и Югославию добралась до Парижа в 1923 году. В эмиграции вышел автобиографический роман «Равнина русская» (1924, под псевдонимом Юрий Данилов). В 1926 году умерла её дочь Анастасия.
В 1932 году Елизавета приняла монашеский постриг с именем Мария. Она создала в Париже братство «Православное дело», открыла дом для беженцев и бедных. С началом оккупации Франции её приход укрывал преследуемых нацистами людей, в том числе евреев, выдавал справки и помогал вывозить детей.
В феврале 1943 года мать Мария была арестована гестапо по доносу. Её отправили в концлагерь Равенсбрюк, где она погибла 31 марта 1945 года. Последний прижизненный сборник «Стихи» вышел в 1937 году под именем «Монахиня Мария», в 1947 году опубликованы воспоминания об аресте и лагере, а в 1949 году - сборник стихов.
Мать Мария признана праведницей мира, а 16 января 2004 года Священный синод Константинопольского патриархата причислил её к лику святых.
На портале «Лира» стихи матери Марии доступны для чтения онлайн.
Стихи Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой
В библиотеке Лиры собрано 176 стихотворений Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой - известные и редкие произведения на разные темы.
Не иные грехи проклинать
Память о троекратном отречении становится личной мерой покаяния. Повторный образ утреннего петуха связывает крест Учителя с бездной слёз.
Не то, что мир во зле лежит, — не так
Мировое страдание представлено не бурным злом, а тоскливой повседневной тусклостью. Наказание за первородный грех понимается как открытие правды, лишающей привычных утешений.
Не укрыться в миросозерцанье
Пережитое несчастье разрушает готовые мировоззренческие утешения. Честное незнание становится пустынным путём и песней Сорокадневному.
Нечего больше тебе притворяться
Распознанное зло больше не может обратить героиню против Бога. Борьба с сатаной разыгрывается как победа Давида над Голиафом силой веры, а не …
Никогда, ни на каком пути
Поиск незримого Бога проходит через молитву, мысли, людей и труд. Желание встречи достигает предела в борьбе и требовании благословения.
Никому не стану я рассказывать
Найденная горная тропа хранится как личный путь к тихой красоте. Отказ рассказывать о ней защищает безмолвие природы и право идти одной.
Ни сахаром, ни калачами
Перед торжеством тьмы оказываются бессильны деньги, слова и даже праведная жизнь. Надежда сосредоточена на Покрове Матери и спасительном плаче.
О, горлица моя, лети, лети же
Горлица покидает ковчег в поисках свободного приюта и не возвращается. Пока другие гребут к обетованной земле, её освобождение открывается как смерть.
Он в рабство продал меня чужому тирану
Продажа в рабство разрушает надежду вернуться к родному кургану. Верность прежнему владыке сталкивается с признанием нового повелителя и предчувствием кровавого конца.
О, разве мне нужна борьба с забытыми врагами?
Память о прежних врагах теряет власть над обретённым горным убежищем. Удаление от мира борьбы приносит недоступность и внутреннюю независимость.
Паломники к неведомой святыне
Паломничество через разные храмы и моря объединяет людей перед общей святыней. Долгий путь сквозь века соединён с верой в возвращение былого.
Пахарь, идущий за плугом
Пахарь, царь, пленник и мир природы включены в единое предназначенное царство. Принятие тернового венца открывает героине путь от страдания к чуду и …
Перекладины на мачтах сосновых
Корабельные мачты и могильные кресты соединяются в образе последнего плавания. Жизнь оказывается тонкой доской над небытием и одновременно движущейся гробницей.
Песнь Иммали
Иммали вспоминает прежнюю островную жизнь среди цветов, птиц и морских волн. Теперь её тихое одиночество заполнено мыслью о Мельмоте.
Повели, как на цепи собаку
Арестованный человек показан без попытки оправдать или оттолкнуть его по внешности. Перед дорогой нужды, злобы и каторги остаётся обязанность помнить Господню любовь …
По вечерам горят огни на баке
Корабельные снасти прочитываются как знаки иной судьбы и грядущего расставания. Морское плавание соединено с ожиданием чуда, жертвы и неведомой земли.
Подвел ко мне, сказал: усынови
Дарованное материнство распространяется на каждого потерянного и раненого ребёнка. Говоря как мать, героиня принимает их соблазны на себя и просит Бога уберечь …
Подвяжут белым платом челюсть
Представление о погребении внезапно обостряет прелесть быстро уходящих дней. Будущая земля над телом вызывает вопрос о его превращении в чернозём.
Под ноги им душу я кину
Чужая болезнь, бедность и изнурительный труд вызывают готовность отдать душу страдающим. За безвыходной земной тяжестью открывается образ небесной битвы Архистратига.
Половина обагренного кольца
Невеста мстит за павших и обращается к царю, спящему в кургане. Кровавое пиршество и повторный образ мёртвого моря заключают её любовь в …
Послание Д. Д. Б
Опасный путь над бездной становится образом принятия Божьего испытания. Мука и готовность к гибели соединены с детской радостью доверия.
Последнее солнце и день наш последний
Последний день мира раскрывается как исполнение апокалиптических знамений. Даже в уничтожающем огне сердце продолжает благодарить Бога за показанное солнце.
Похвала труду
Поиск достойного ответа Богу приводит к труду как священному человеческому призванию. Пахота, жатва, ремесло и телесная сила связывают поколения, превращая изгнание Адама …
Прикидываешь тесную колоду
Будущая теснота гроба заставляет задуматься о свободе и окончательной связи с землёй. Прорастание бурьяном завершается надеждой на ангельскую молитву.
Припасть к окну в чужую маету
Чужой дом открывает полноту иной жизни, которую можно полюбить как свою. Но едва возникшее слияние прерывается Божьим призывом к новым скитаниям.
Причастились благодати
Пережитая мука осмысляется как причастность благодати и источник чуда. Перед лицом смерти голос утверждает внутреннее обновление без видимых знамений.
Прославь бессмыслицу и тлен
Признание бессмыслицы, тлена и пустоты прерывается молитвой среди пытки. Искра веры переходит в образ оживления плоти и духа.
Развинтил винты, ослабил скрепы
Тоскливые улицы порока и бедного труда увидены как перекрёстки Божьих крестов. Ответом становится безусловная готовность следовать за Христом и пронизать этот мир …
Распахивают полосу. Курится пар
Весенний пахотный пейзаж напоминает душе о тесной земной участи. Простору крыльев противопоставлена будущая могила, отмеченная крестом.
Родная мать, твой прах люблю
Обращение к умершей матери соединяет тоску по отчизне и унижение чужбины. Дочь ищет в материнском прахе благословение и укрытие от собственной усталости.