Поэт и прозаик Серебряного века, один из представителей русского символизма, автор романа «Мелкий бес».
Биография
Перейти к стихамФёдор Кузьмич Сологуб (настоящая фамилия - Тетерников) родился 17 февраля (1 марта) 1863 года в Санкт-Петербурге в небогатой семье. После смерти отца семья жила стеснённо, и ранняя самостоятельность стала одной из важных черт его жизненного опыта. В 1882 году Сологуб окончил Петербургский учительский институт и почти десятилетие преподавал в провинциальных училищах: в Крестцах, Великих Луках и Вытегре. Он учил математике и одновременно продолжал читать и писать, наблюдая жизнь небольших городов и людей, чья повседневность была ограничена привычкой и нуждой.
Первое известное стихотворение Сологуба, «Лисица и ёж», появилось в печати в 1884 году под фамилией Тетерников. В начале 1890-х годов он вернулся в Петербург, а в 1893 году впервые подписал стихотворение именем Фёдор Сологуб. Псевдоним вскоре стал его основным литературным именем. Сологуб вошёл в круг авторов журнала «Северный вестник», где печатал стихи, прозу и критические заметки. Его первая книга стихов вышла в 1895 году с датой 1896 на обложке. Рядом с лирикой он публиковал рассказы, сказки и роман «Тяжёлые сны», в котором уже проявился интерес к несвободе личности и к давлению повседневной среды.
Ключевая особенность сологубовской поэзии - тихая, музыкальная речь, за которой часто стоят одиночество, ощущение хрупкости жизни и стремление к иной, более цельной реальности. Его лирический герой не всегда находит опору в видимом мире: знакомый пейзаж способен стать дверью в сон, а обычная деталь - знаком тревоги или предчувствия. В стихах соединяются мягкая напевность, строгие повторы, простые слова и мотивы смерти, памяти, детства и освобождения. Сологуб был одним из заметных представителей старшего поколения символистов, однако его поэтический голос отличался сосредоточенной интимностью и не стремился к громкой ораторской интонации.
Широкую известность ему принёс роман «Мелкий бес». Сологуб работал над ним с 1890-х годов; журнальная публикация 1905 года осталась незавершённой, а полное отдельное издание вышло в 1907 году. Главный герой, провинциальный учитель Передонов, постепенно теряет способность различать действительность и навязчивые подозрения. В романе бытовая среда показана гротескно и тревожно: мелочная борьба за положение, сплетни и страх превращают обычную жизнь в замкнутый мир. Название стало нарицательным, а образ Передонова - одним из самых узнаваемых в русской прозе начала XX века.
Сологуб продолжил развивать эту тему в романе-трилогии «Творимая легенда», завершённой в 1913 году. В ней реальность и воображение сталкиваются иначе: фантастическое уже не только искажает жизнь, но и открывает возможность личного творчества, внутренней свободы и преображения. Наряду с большими романами он создавал короткие «сказочки», в которых несколько штрихов превращают повседневный эпизод в притчу или сатирическую сцену. Его проза показывает ту же раздвоенность мира, что и стихи: за видимой обыденностью скрываются страх, желание, миф и мечта.
В начале XX века Сологуб много печатался, выпускал книги стихов и прозы, писал для театра. Среди его драматических произведений - «Победа смерти», «Дар мудрых пчёл» и «Заложники жизни». В лекциях и статьях он рассуждал о современном искусстве и символизме, а в период революции 1905 года откликался на общественные события сатирическими «Политическими сказочками». Его литературный путь не ограничивался одной ролью: Сологуб был также редактором, критиком, переводчиком и организатором культурной жизни. Он переводил французских поэтов, прежде всего Поля Верлена, а также авторов немецкой и других европейских литератур.
Первая мировая война и революции изменили условия его работы, но Сологуб продолжал писать и добивался возможности выехать из России. В 1920-е годы вышли его новые стихотворные книги, среди них «Одна любовь», «Соборный благовест» и «Чародейная чаша». Он участвовал в литературных объединениях, занимался переводами и оставался заметной фигурой петербургской литературной среды. Фёдор Сологуб умер в Ленинграде 5 декабря 1927 года. Его наследие включает лирику, романы, рассказы, сказки, пьесы, статьи и переводы. В русской литературе он соединяет музыкальную исповедальность с холодной сатирой и показывает, как стремление к красоте может сосуществовать с острым знанием человеческой слабости.
Стихи Фёдора Сологуба
В библиотеке Лиры собрано 373 стихотворения Фёдора Сологуба - известные и редкие произведения на разные темы.
Города. Триолеты
Двенадцать городских триолетов соединяют вокзальную тревогу, движение улиц и замкнутый быт домов. Сатирические портреты соседствуют с жаждой красоты и погребальным огнём, который …
Господь прославит небо, и небо — благость Божью, но чем же ты живёшь?
Божественная слава природы противопоставлена человеческой неспособности найти смысл и предел. Герою предлагают учиться у птиц своей свободе и направлению жизни.
Гулял под зонтиком прекрасный кавалер
Демон предлагает гуляющему кавалеру красивое складное кресло. Принятая любезность заканчивается похищением в пылающие пещеры и гибелью.
Давно создать умел я перлы
Герой намерен вновь рассыпать драгоценности собственного творчества. Их цветной блеск должен сжечь тусклую обыденность.
Дарованный тебе, Георгий
Герою по имени Георгий напоминают о таёжном цветке, который должен остаться верным спутником. Ночное происхождение этого дара противопоставлено холодному блеску иных увлечений.
Дачный домик заколочен
Заколоченный дачный домик недоступен среди снеговых тропинок. Прочный речной лёд вызывает сожаление о пропущенной возможности покататься.
Две лесные старушки и лесной старичок
Трое лесных стариков завлекают прохожих разговором и огоньком. За гостеприимством скрывается пугающее желание щекотать заблудившихся.
День золотистой пылью
Золотистая дневная пыль закрывает герою глаза на явь. Мир становится сонным и зыбким, склоняя его к тишине и сладкому бессилию.
День только к вечеру хорош
Вечернее прояснение дня уподоблено жизненной ясности перед смертью. Утро, напротив, наполнено ложью, унынием и копошащимися чертями.
Дивлюсь всему тому, что вижу
Созерцатель удивляется миру независимо от того, красив он или уродлив. Его сознание движет землёй так же свободно, как собственными чувствами.
Дни. Триолеты
Десять триолетов проходят от утреннего быта к ясности, которая приходит у смертного предела. Мучительные дни оправдываются творчеством, стойкостью и немногими вещими словами.
Долина пьёт полночный холод
Полночная долина наполняется то райской сладостью, то горькой пустотой. Обыденная красота не утоляет тоски по синеющей высоте.
Дошутился, доигрался, докатился до сугроба
Игра и шутки завершаются попаданием в сугроб, из которого больше нет выхода. Слава и враждебные человеческие чувства уже не способны отменить последний …
Дрожат круги на потолке
Конторский писец с тоской смотрит на дрожащие блики потолка. Монотонность слов и чисел не даёт ему осуществить простое желание прогулки по реке.
Душой росы, не выпитой пространством
Ночной луг и душа героя дышат одной росной силой. Безмерное пространство возвращает ему чувство целостности и внутренней самостоятельности.
Если ты чего-нибудь захочешь
Герой советует не откладывать решительного поступка. Настоящее желание требует сразу вложить в дело и душу, и тело.
Ещё арба влечётся здесь волами
Медленная арба на тяжёлой дороге противопоставлена Икару, раскрывающему крылья. Воздушное устремление не отменяет земного труда, но открывает над ним другое измерение пути.
Ещё в полях белеет снег
Остатки снега соседствуют с уже бегущими весенними водами. Природное пробуждение соединяется с рифмой, предчувствием небесной неги и жгучим солнечным взглядом.
Займитесь чтением в вагоне
Пассажиру советуют заняться книгой или творческой работой, чтобы не отвлекаться на дорогу за окном. Ритм вагона превращается в условие внутреннего сосредоточения.
Зальдивши тайный зной страстей, Валерий
Поэтический портрет Валерия строится через названный им цветок. Скрытый жар страстей, нежность и жестокость отражаются в его цвете и привычном жесте.
Защекочут до смеха, защекочут до дрожи
Предупреждение о лесных чертях раскрывает смертельную опасность ласковой щекотки. За пленительной дрожью скрывается гибель, от которой советуют защищаться молитвой.
Звенела кованная медь
Холодное презрение становится щитом от гонений. Девиз терпения и медный звон выражают твёрдость, которую герой намерен сохранять и впредь.
Зелёная вода гнилого моря
Дряхлая зелёная вода не способна отразить высокую звезду. Её застой противопоставлен мечте о красоте и живом блеске.
Земли смарагдовые блюда
Зелёная земля и голубое небо уподоблены драгоценным сосудам. Герой призывает их вновь раскрывать чудеса и делать мир светлее и красивее.
Земля докучная и злая
Земля названа злой и докучной, но всё же родной матерью. Герой сохраняет к ней телесную нежность и чувство нерасторжимого родства.
Земля родная. Триолеты
Четырнадцать природных триолетов проходят от тумана и весеннего снега к осеннему клёну и декабрьской тьме. Любовь к земле не отменяет её горечи, …
Земная свобода. Триолеты
Шесть триолетов ищут свободу через Бога, творчество и возвращение к человеку. Принять явь означает одновременно преображать её песней и сжигать тусклую обыденность.
Земной, желанный сердцу рай
Герой стремится удержать желанный земной рай на печальных равнинах. Ради него он готов зажечь единым огнём весь окрестный мир.
Земные небеса. Триолеты
Четыре триолета раскрывают небо через звёзды, утренний месяц, луг и церковный крест. Волнение души колеблется между тайной Бога и ощущением собственного участия …
Земные просторы. Триолеты
Шестнадцать триолетов соединяют речные, морские, горные и зимние пространства. В их переменах отражаются духовная усталость, жажда красоты и внезапная радость чувственного мира.