Стихи XX века

Все — за новь!

Всё мне видится Павловск холмистый

В памяти возникает Павловск с позднеосенним ветром и инеем. Милый голос сохраняет в парке особую полноту и жар пережитой близости.

Всё тот же сон, живой и давний

Герою вновь снится желанный покой зимнего русского дома. За ставнями бушует вьюга, а внутри тепло печи, иконы и любимый взгляд складываются в …

Всё хорошо в тебе

Встреча предначертанная

В тумане, синее ладана

Выбрала сама я долю

Отпущенный на волю друг сердца возвращается голубем. Его появление преображает горницу светом.

В эти дни

Разлад между воюющими народами переживается как разрыв внутри собственной души. Отказ различать врага и брата не приносит покоя, а приводит к тяжёлому …

В этот час

В час общей угрозы звучит призыв поднять сердца выше тревоги. Верность до конца и отказ от укоризны матери становятся условием будущей победы.

Газеты

Чтение газет ощущается как отравление сознания ложью и разжигание ненависти. Желание уйти от потока известий завершается просьбой сохранить любовь и к врагу, …

Гимн Атону

Гимн Атону связывает восход солнечного божества с пробуждением сердец, стран и всех живых существ. Параллельные нерифмованные строки прославляют единую силу, которая дарует …

Гимн Маяковскому

Маяковский предстаёт гигантом, способным сдвинуть землю и подчинить город. Лирический герой признаёт силу новой поэзии и отступление своего культурного мира.

Голоса с их игрой сулящей

Роковым страстным голосам противопоставлен родной холодок насмешки. Именно спокойный голос и взгляд оказываются неодолимыми.

Гора Алагалла

Господь мой! Видишь, как Тебе

Герой благодарит Бога за красоту и близость любимой, преобразившие тяжёлую жизнь. Любовное счастье представлено через образ вечернего причастия.

Господь немилостив к жнецам и садоводам

Непрерывный дождь губит сады и затапливает поля. Сквозь водяную завесу героиня видит лицо близкого и дорогие детали дома.

Даны мне были и голос любый

Героине были даны любимый голос и выгиб лба, Судьба целовала её в губы и учила первенствовать. Но на бегу тяжкая длань Судьбы …

Два демона

Два демонических монолога противопоставляют механический расчёт духовному мятежу и страданию. Второй голос собирает раздробленное многообразие мира в единство, выраженное образом распятого света.

Два солнца стынут — о Господи, пощади!

Два солнца остывают - одно на небе, другое в груди. Героиня просит Господа пощадить и признаётся, что солнца сводили её с ума.

Два триолета

Девятнадцативешняя

День угасший

Дерибасовская ночью (Весна)

Ночная Дерибасовская оживает в гротескных образах рекламы, машин и домов. Городская суета завершается ироническим появлением собственной поэтессы.

Дмитрию Цензору

Эпиграмма обыгрывает фамилию Цензора и его литературные притязания. Ни в цензуре, ни в поэзии адресату не признаётся подлинное призвание.

Должен был

Исторические преступления, судьбы правителей и поэтические открытия представлены как необходимые свершения, создающие вечные образы. Своё собственное сочинительство герой принимает как такой же …

Другу

Общая любовь к киммерийской земле связывает друзей, чьи пути разошлись с началом войны. Оставшийся вдали поэт обращается к молитве как к защите …

Думали: нищие мы, нету у нас ничего

Утрата за утратой открывает людям, как много они прежде имели. Поминальная память превращается в песню благодарности Богу.

Дышат ландыши весной

Смерть появляется как пляшущая фигура среди весеннего цветения и кладбищенского труда. Лирический голос обещает воскресение и переносит сцену в небесный мир.

Екатерине Гельцер

Балетное выступление Гельцер переживается как властное преображение театрального пространства. Сравнение с пушкинской Терпсихорой соединяет современную сцену с памятью литературного зрительского восторга.

Ему (Зинаида Гиппиус)

Белые цветы обрамляют простую молитву о близких. Лирический голос просит Господа заглянуть в бедное сердце и сохранить дорогих людей.