Стихи XX века

Города. Триолеты

Двенадцать городских триолетов соединяют вокзальную тревогу, движение улиц и замкнутый быт домов. Сатирические портреты соседствуют с жаждой красоты и погребальным огнём, который …

Господи! За упоминанье…

В молитвенном обращении герой просит не осуждать его за произнесённое имя Господа. Видение рушащегося храма и страшного собственного будущего передаёт чувство расточенного …

Господь прославит небо, и небо — благость Божью, но чем же ты живёшь?

Божественная слава природы противопоставлена человеческой неспособности найти смысл и предел. Герою предлагают учиться у птиц своей свободе и направлению жизни.

Гризель

Гулял под зонтиком прекрасный кавалер

Демон предлагает гуляющему кавалеру красивое складное кресло. Принятая любезность заканчивается похищением в пылающие пещеры и гибелью.

Давно создать умел я перлы

Герой намерен вновь рассыпать драгоценности собственного творчества. Их цветной блеск должен сжечь тусклую обыденность.

Дай мне вечер, дай мне отдых

Утомлённый работник просит солнце дать ему вечерний отдых. Мифологические картины Змея, мельницы и солнечной лодки сопровождают жалобу на долгий труд для суровых …

Дарованный тебе, Георгий

Герою по имени Георгий напоминают о таёжном цветке, который должен остаться верным спутником. Ночное происхождение этого дара противопоставлено холодному блеску иных увлечений.

Дачный домик заколочен

Заколоченный дачный домик недоступен среди снеговых тропинок. Прочный речной лёд вызывает сожаление о пропущенной возможности покататься.

Дачный кофе

Два содома

Древняя гибель Содома сопоставлена с новым, более страшным судом тихого света и нравственного знания. Говорящий противопоставляет гордую готовность принять огонь страху перед …

Две лесные старушки и лесной старичок

Трое лесных стариков завлекают прохожих разговором и огоньком. За гостеприимством скрывается пугающее желание щекотать заблудившихся.

Девятое марта

Сорок христианских мучеников замерзают в озере, а один отрекается ради тепла и всё равно погибает. Видение небесных венцов обращает римского сотника, который …

Дедал, корова твоя глаза быка обманула

Мифологический пример Дедала превращён в двустишие о различии внешнего обмана и подлинности желания. Вопрос остаётся открытым и придаёт древнему сюжету ироническую остроту.

Дедушка

День золотистой пылью

Золотистая дневная пыль закрывает герою глаза на явь. Мир становится сонным и зыбким, склоняя его к тишине и сладкому бессилию.

День только к вечеру хорош

Вечернее прояснение дня уподоблено жизненной ясности перед смертью. Утро, напротив, наполнено ложью, унынием и копошащимися чертями.

Детская шарманочка

Детская шарманка играет кадриль, а под ёлкой танцуют Коломбина, Арлекин и обезьянка, в игрушечном мире висят орехи и золотые звёзды. Арлекин поёт …

Дивлюсь всему тому, что вижу

Созерцатель удивляется миру независимо от того, красив он или уродлив. Его сознание движет землёй так же свободно, как собственными чувствами.

Длитесь, мгновенья!

Вечер у реки переживается как достигнутый рай после завершённого пути. Герой просит длиться темнеющие мгновения, удерживая последний свет между прошлой дорогой и …

Дни. Триолеты

Десять триолетов проходят от утреннего быта к ясности, которая приходит у смертного предела. Мучительные дни оправдываются творчеством, стойкостью и немногими вещими словами.

Дождь! тебя благословляю!

Дождь обостряет любовное восприятие героя и становится поводом благодарить стихию. Воспоминание о близости завершается личным вопросом на фоне засиявшей радуги.

Долина пьёт полночный холод

Полночная долина наполняется то райской сладостью, то горькой пустотой. Обыденная красота не утоляет тоски по синеющей высоте.

Дошутился, доигрался, докатился до сугроба

Игра и шутки завершаются попаданием в сугроб, из которого больше нет выхода. Слава и враждебные человеческие чувства уже не способны отменить последний …

Дрожат круги на потолке

Конторский писец с тоской смотрит на дрожащие блики потолка. Монотонность слов и чисел не даёт ему осуществить простое желание прогулки по реке.

Душой росы, не выпитой пространством

Ночной луг и душа героя дышат одной росной силой. Безмерное пространство возвращает ему чувство целостности и внутренней самостоятельности.

Если ты чего-нибудь захочешь

Герой советует не откладывать решительного поступка. Настоящее желание требует сразу вложить в дело и душу, и тело.

Ещё арба влечётся здесь волами

Медленная арба на тяжёлой дороге противопоставлена Икару, раскрывающему крылья. Воздушное устремление не отменяет земного труда, но открывает над ним другое измерение пути.

Ещё в полях белеет снег

Остатки снега соседствуют с уже бегущими весенними водами. Природное пробуждение соединяется с рифмой, предчувствием небесной неги и жгучим солнечным взглядом.

Жгучий стыд до боли, до униженья…

Герой мучительно переживает стыд, собственную неискренность и неспособность найти выход. Повторяющиеся лица, сдавленные крики и образ арлекина передают нарастающую внутреннюю боль.