Русская поэтесса Серебряного века, переводчица и литературный критик, участница литературной жизни Москвы и Петербурга.
Биография
Перейти к стихамСофия Яковлевна Парнок (при рождении Парнох) - русская поэтесса, переводчица, литературный критик и автор либретто. Она родилась 11 августа 1885 года в Таганроге и умерла 26 августа 1933 года. Парнок принадлежит к числу наиболее самобытных авторов Серебряного века: в московской и петербургской литературной среде она участвовала в работе разных объединений, но не растворилась в одной школе и выработала собственную манеру.
Парнок получила разностороннее образование. Она окончила Таганрогскую Мариинскую гимназию с золотой медалью, некоторое время училась музыке в Женевской консерватории, а позднее занималась в Петербурге. Первые стихи были напечатаны в 1906 году. В следующие годы Парнок сотрудничала с литературными журналами, писала прозу и переводы, постепенно меняя раннюю подражательность на более самостоятельный поэтический язык. В 1911 году она начала публиковать критические статьи и рецензии под именем Андрей Полянин. В этих выступлениях она внимательно следила за новой литературой, оценивала её развитие и умела точно формулировать особенности поэтического письма современников.
Первый сборник стихотворений Парнок вышел в 1916 году. За ним последовали «Розы Пиерии» (1922), «Лоза» (1923), «Музыка» (1926) и «Вполголоса» (1928). В ранней книге заметны строгая композиция, сдержанная интонация и работа с культурными образами; позднее стих становится свободнее, а переживание - драматичнее. Исследователи отмечали в её поэзии точность слова, музыкальность и способность удерживать сильное чувство в ясной форме. Парнок не принадлежала к литературной группе в полном смысле слова, хотя её творчество развивалось в постоянном диалоге с символизмом и новой русской поэзией. Её самостоятельный стиль оказал влияние на молодую Марину Цветаеву.
Во время революционных лет Парнок жила в Крыму и в конце 1921 года вернулась в Москву. Она вошла в «Лирический круг», посещала «Московский цех поэтов» и «Никитинские субботники», выступала с чтением новых стихов. В 1926 году она была связана с кооперативным издательством «Узел», помогавшим выпускать книги авторов в условиях ограниченных издательских возможностей. Участие в кружках и издательских инициативах было для Парнок не только формой присутствия в литературной жизни: она помогала коллегам сохранять связи, организовывала поддержку знакомым литераторам и участвовала в обсуждении новых рукописей.
Литературная работа Парнок не ограничивалась стихами. Она переводила французскую прозу, занималась критикой и участвовала в создании оперного либретто «Алмаст» для композитора Александра Спендиарова. Переводы стали для неё важным источником заработка в годы, когда собственные стихи выходили редко. При этом она продолжала писать почти до конца жизни. Её литературная репутация закрепилась не только за поэтическими книгами, но и за критическими выступлениями, переводами и активной ролью в независимых литературных объединениях. Биография Парнок показывает путь автора, который соединял поэзию, перевод и литературную мысль и сохранял самостоятельность в меняющейся культурной среде.
После возвращения из Крыма Парнок была заметной участницей московских литературных встреч. Она не только читала собственные стихи, но и помогала сохранять связи между авторами, чьи возможности печататься были ограничены. В её поздней поэзии отразились напряжение исторического времени, одиночество и попытка удержать личный голос среди перемен. Рецензии Андрея Полянина показывают другую сторону той же работы: Парнок умела описывать литературные явления с аналитической дистанцией и при этом оставаться участницей живого литературного процесса.
Стихи Софии Яковлевны Парнок
В библиотеке Лиры собрано 138 стихотворений Софии Яковлевны Парнок - известные и редкие произведения на разные темы.
Рондо («Я вспомню все. Всех дней, в одном безмерном миге…»)
В последний миг героиня готова вспомнить и принять всю прожитую жизнь без страха и стыда. Верность любви сохраняется вопреки горькому урожаю опыта …
Сафические строфы («Слишком туго были зажаты губы…»)
Сдержанность не позволяет чувству сразу стать словом. Морской ветер над ночной Москвой хранит память о близости и должен вернуть её другому через …
Сафические строфы («Эолийской лиры лишь песнь заслышу…»)
Звук эолийской лиры пробуждает в героине телесный танцевальный ритм и желание песни. Поэтическое призвание связано с памятью о древних подругах и школе …
Священно не страстное ложе…
Героиня противопоставляет страсти священную ценность дружеской трапезы. Её торжественное ожидание близкого человека сталкивается с памятью о его беспечной переменчивости.
Скажу ли вам: я вас люблю?..
Обычное признание в любви кажется героине слишком слабым для её чувства. Совместная жажда и предсловесное молчание обещают высказать больше готовых любовных формул.
Снова на профиль гляжу я твой крутолобый…
Сходство с некогда близким человеком раскрывается как источник взаимной вражды. В другом узнаётся собственный двойник, а причинённая ему жестокость оказывается самонаказанием.
Там родина моя, где восходил мой дух…
Духовной родиной становится место, где испытаны боль, творческое пробуждение и спасительная близость. Благодарная память о Сугдейской Сибилле превращает земной виноград в образ …
Твои следы в отцветшем саду свежи…
Призыв к любимому вернуться соединяет память о прежнем счастье с готовностью разделить новую печаль. Прошлое не восстановить, но его горечь ещё способна …
Тоска
Тоска представлена первобытной силой, существовавшей до сотворения мира. Её древний голос продолжает звучать в поэтических строфах героини.
Туго сложен рот твой маленький…
Предчувствие первой любви девушки противопоставлено многовековой повторяемости любовных обещаний. Невинная доверчивость не позволяет различить ложь за кажущимися единственными словами.
Увидеть вдруг в душе другой…
Героиня желает уберечь любимую от собственной тёмной тоски. Нежность её голоса должна остаться последним утешением в смертный час.
Узорами заволокло…
День разлуки проходит в неподвижном ожидании за обмерзшим окном. Тающий иней, молчащий телефон и пустая улица усиливают тоску оставленной героини.
У каждого есть свой крылатый час…
Каждому человеку дан свой час творческого раскрытия. Признание чужого дара и отказ от зависти становятся нравственным условием отношения к искусству.
Фридриху Круппу
Обращение к Круппу превращается в обвинение создателя орудий братоубийства. Картины огненного посева раскрывают разрушительную сущность военного производства.
Целый день язык мой подличал…
После дня унизительной светской игры душа слышит благовест вечной воли. Желание освободить внутреннего голубя соединяется с мучительным ожиданием разрушения телесного плена.
Что мне усмешка на этих жестоких устах!..
Героиня отвергает жестокую оценку своей внутренней жизни. Душевный опыт, совершившийся без свидетеля, не может быть измерен чужими холодными весами.
Чуть коснулась, — пал засов железный…
Музыка разрушает внутренние запоры и выпускает заключённые душевные силы. Её освобождающая власть изображена одновременно чудесной и устрашающей.
Я ль не молилась, — отчего ж…
Молитва не избавляет героиню от внутренней тьмы и болезненной настороженности. Душевное оцепенение выражено невозможностью услышать даже музыку.